– Ну да, ослепить. Или оскопить, или ощипать… господи, я совершенно не разбираюсь в этих ваших терминах. Вы же ими торгуете – вам-то виднее! Если одна-две птицы умрут, это же не бог весть какая потеря. Просто других поймайте. И пришлите мне взамен этих – да поскорее желательно. Адрес вам мой известен. До скорого!
Юрген надолго задумался и даже спать не лег. Всю ночь он так и просидел на своем табурете, не встав даже тогда, когда постучал в окно сосед-старьевщик, забеспокоившись, отчего это сегодня лавка так долго не открывается.
В темноте он слышал порханье птиц в клетках, и ему казалось, что маленькие мягкие крылья бьются об его сердце и просят выпустить их.
Когда забрезжило утро, он открыл двери, прошел без шапки до пустынной базарной площади и долго смотрел на пробуждающееся небо. Потом он тихо вернулся в свою лавку, медленно открыл клетки одну за другой, и, если птица не сразу вылетала сама, он вынимал ее руками и помогал найти путь.
И вот они запорхали под ветхими сводами – все эти соловьи, чижики и красношейки. Юрген с улыбкой открыл дверь лавки и выпустил их на волю, в гостеприимный простор небес. Он смотрел им вслед, пока они не скрылись из глаз, и думал о зеленых шумящих лесах в золотом солнечном блеске.
Обезьяну он отвязал и снял доску с потолка – освободился большой стальной крюк. Он закинул на него веревку, смастерил наскоро петлю, просунул в нее уставшую шею. Еще раз мелькнуло в его мозгу четверостишие из книги студента – а потом деревянной ступней он легко и свободно оттолкнул держащий его на этом свете табурет.
Пятеро мужчин после ужина удалились в курительную комнату. Профессор Арджун Цицервайс катал по столу высушенный панцирь морского ежа: им тут все пользовались как пепельницей.
– Все, что вы мне рассказываете, доктор Ролофф, звучит чудесно, и с обывательской точки зрения – вне сомнений, потрясающе. Но факты, приводимые вами в доказательство того, что можно сфотографировать будущее, легко оспоримы. У всех перечисленных вами феноменов почти наверняка имеется рациональное объяснение… Ну, давайте-ка проведем разбор. Ваш товарищ, господин Заурель, говорит, что является так называемым
– Да, вы все поняли верно: при проявлении снимков на лице человека проступила эта жуткая сетка шрамов и рытвин. А через два месяца этот мужчина тяжело перенес оспу – и в реальности стал выглядеть именно так, – перебил Арджуна доктор Ролофф.
