Странный гость полностью

Я – всего-навсего Лягушка, мокрая, скользкая тварь. Меня многие в этом мире лишь презирают, икра моя осыпается даже с неприхотливых сорняков, и не блещу я, и даже не переливаюсь всеми цветами радуги. У меня всего четыре лапы – их количество вовсе не измеряется сотнями, как у тебя. О, достойная уважения Сколопендра! Намаскар[114]тебе, намаскар!

– Намаскар ей, намаскар! – восторженно подхватили дикие розы и даже добавили по-персидски: – Этрам ей, этрам!

А Кобра тем временем продолжила читать:

Но в моей голове – мудрость и глубокое знание, омут знания. Мне ведомы наперечет названия трав, многочисленных трав. Я знаю количество звезд на ночном небе и листьев на фиговом дереве – на раскидистом фиговом дереве. И памяти такой, как у меня, не сыскать ни у одной лягушки во всей Индии. Вот так!.. И все-таки получается сосчитать предметы у меня лишь тогда, когда они неподвижны, а не пребывают в движении – нет-нет, только не в движении, не в нем…

Скажи же мне, о дражайшая Сколопендра, как это может быть, что ты во время ходьбы всегда знаешь, какой ногой нужно начать, какая нога вторая, а какая – третья? Какая потом ступает в качестве четвертой, пятой, шестой, следует ли затем десятая или сотая? Что в это время делают вторая и седьмая, останавливаются или идут дальше? А когда ты доходишь до двести семнадцатой, нужно ли поднять трехсотую, опустить тридцать первую, согнуть сотую или четвертую вытянуть? О, молю, поведай мне, бедной скользкой твари, имеющей только четыре ноги – жалких четыре ноги! не сотни, как у тебя! – как получается у тебя вести этот сложный учет, о дражайшая?..

С безмерным уважением – Лягушка.

– Намаскар, – прошептала маленькая роза, чуть не заснувшая. Сорные травы и цветы, жуки и фиговое дерево, даже всезнающая Кобра – все они воззрились вопросительно на Сколопендру в этот момент. Даже болтливый тучный Жаб – и тот примолк, примолк…

Сколопендра же застыла, словно политая янтарем… и с тех пор так и не пришла уже в движение, ни одной ногой не пошевелила.

Все оттого, что, накрепко задумавшись о том, какую ногу нужно поднять сначала, она совершенно запуталась – и чем больше думала об этом, тем меньше помнила; тем меньше уверенности у нее оставалось…

А над улицей, где стоит синяя пагода, все так же жарко светило индийское солнце – жаркое солнце тропиков.

На Октябрьском поле каждую ночь раздается команда полиции «Сми-ирна!», и все тут же прекращают гулять. Дама, распиленная кудесником на две части, подбирает лучшую свою половину, которой, как водится, кто-нибудь грязно пользуется в кустарнике, и бредет домой. Маттиас Нидерхубер, германский чемпион по плевкам на дальность, не успевает установить мировой рекорд и теряет шанс стать почетным гражданином. Хоровод из семи деревенских девчонок останавливает ход, и их загипнотизированные подвыпившие отцы слепо бредут домой, ведомые чуткими трезвыми отпрысками.

Городским властям по-другому – не угодно; но, словно в насмешку над ними, вдруг послушно погасли ацетиленовые лампы перед многочисленными павильонами; на востоке неба быстро взошла сырно-желтая полная Луна и, заливая своим влажно-бледным светом засыпанный песком, напрочь истоптанный плац, заглянула в голову Баварии, выдающейся достопримечательности Мюнхена, левым полым глазом.