Тихонько подкрались сумерки, и лакей, страдавший плоскостопием, на полусогнутых ногах прошел в угол и потянулся длинным шестом к газовой люстре; убедился, что вышла из строя, – и недовольно покачал головой. Каждый раз, поворачивая голову, я неизменно наталкивался на хищный взор субъекта со стекляшкой в глазнице. Он тотчас же закрывался газетой или опускал свои грязные усы в давным-давно допитую чашку кофе. Котелок свой он нахлобучил на голову до того низко, что уши примялись едва ли не до горизонтального состояния. Казалось, у него и в планах не было оставлять меня в покое.
Потеряв терпение, я расплатился и встал.
Закрывая за собой стеклянную дверь, я почувствовал, что кто-то с другой стороны берется за ручку. Я обернулся: опять этот несносный тип! Закипая от гнева, я повернулся было влево, лицом к гетто, но он быстро подошел и преградил мне дорогу.
– Да вы издеваетесь, – устало протянул я.
– Направо, – отрывисто бросил он.
– Что это еще за приказы? Вы кто?
Он нахально посмотрел на меня.
– Вы Пернат?
– Для вас –
Он довольно хрюкнул и огорошил меня:
– Ну-ну, без выкрутасов! Сейчас пойдете со мной!
– Вы обалдели? Да кто вы вообще такой? – закричал я, не выдержав.
Вместо ответа незнакомец откинул полу пиджака, продемонстрировав потемневший от времени металлический значок, приколотый к подкладке.
Я понял: передо мной был агент тайной полиции. Он меня арестует.
– Так скажите же, бога ради, в чем дело? – взмолился я.
– В свое время узнаете. А теперь – в управление! – ответил он грубо. – Ну, живо!
Я предложил ему взять извозчика.
– Обойдетесь, – заявил он.
Пришлось идти по известному адресу пешком.
В управлении меня привели к двери с табличкой: «АЛОИЗ ОТШИН, ПОЛИЦЕЙСКИЙ СОВЕТНИК».
– Можете войти, – дозволил мне одноглазый субъект.
В комнате друг напротив друга стояли две высокие конторки, а между ними – квартет видавших виды стульев. Со стены помещение гордо обозревал потрет кайзера. Подоконник украшал аквариум с золотыми рыбками.
Скудная обстановка, что и говорить.
Из-под левой конторки выглядывала чья-то искривленная ступня, обутая в толстую войлочную туфлю, прикрытую бахромчатой штаниной серых брюк. Что-то скрипнуло. Кто-то пробормотал несколько слов по-чешски, и из-за правой конторки показался полицейский советник – невысокий господин с седой бородкой. Как я выяснил в скорейшем времени, он обладал курьезной манерой вести разговор: перед тем, как молвить слово, скалил зубы и морщился, будто солнце било ему в этот момент аккурат по глазам. Видок у него при этом делался довольно-таки гнусный.
– Вас зовут Афанасий Пернат, вы… – Он опустил глаза на бумагу, на которой, как я прекрасно видел со своего места, ни строчки написано не было. – Вы – резчик камей?
Войлочная туфля под левой конторкой ожила, отбивая чечетку подле ножки стула.
Послышался суетливый скрип пера.
– Да, я – Пернат, – ответил я, – резчик камей.
– Ну наконец-то, герр Парна… Порна… Пернат! Наконец-то! – Полицейский стал вдруг необыкновенно любезен, будто получил особенно отрадное известие. – Значит, так, герр Пернат… поведайте-ка мне, чем вы целыми днями занимаетесь?
– Едва ли это вашего ума дело, герр Отшин, – ответил я холодно.
Он прищурил глаза, выждал немного и выпалил неожиданно:
– Давно ли фрау Ангелина изменяет мужу с доктором Савиоли?
Я был почему-то готов к такому вопросу и даже бровью не повел. Он ловко пытался путем сбивчивых и повторяющихся из раза в раз вопросов уличить меня в противоречиях, но я, как ни трепетало у меня сердце от возмущения, не выдал себя и стоял на том, что имени Савиоли никогда не слыхал, что с Ангелиной я дружу еще с тех пор, когда был жив мой отец, и что она уже неоднократно заказывала у меня камеи. Несмотря на все, я чувствовал, что полицейский советник чует ложь и потихоньку выходит из себя от невозможности из меня что-нибудь выкрутить. Он на миг задумался, затем привлек меня за лацкан пиджака поближе к себе, предостерегающе указал пухлым пальцем на левый стол и зашептал на ухо:
– Афанасий! Ваш покойный отец входил в число моих самых доверенных друзей. Вы поймите, я просто хочу вас спасти! Поэтому умоляю, расскажите все, что вам известно об Ангелине и Савиоли. Все, без утайки!
– От чего вы хотите меня спасти? – парировал я, делая вид, что не понимаю его слов.
Войлочная туфля с досадой опустилась на пол. Полицейский советник побагровел от злости, задрал верхнюю губу, весь подобрался. Эта манера до дрожи напомнила мне то, как разговор вел Вассертрум. Над конторкой показалось козлобородое лицо протоколиста.
Вдруг полицейский советник во все горло рявкнул:
– Убийца!
Я приподнял бровь в недоумении.
Козлобородый снова с недовольным видом нырнул за свою конторку.
Полицейский советник тоже, по-видимому, не ожидал от меня такого хладнокровия, но постарался скрыть конфуз: придвинул стул и велел мне сесть.
– Значит, отказываетесь, герр Пернат, сообщить мне запрашиваемые сведения?
