Маленький осенний приют покинул меня, вернув комнате первоначальный облик. Не знаю, радовался я или страшился того, что грядет. Спина будто приросла к кровати, так трудно было шевелиться, и я с усилием перевернулся на бок. В старости нет легкости, это истина.
Шел уже первый час ночи — карманные часы не врут. Каждые пятнадцать минут я глядел на циферблат в надежде, что наступило утро и мне удалось отдохнуть. Я ждал. Но
Из коридора донеслись шаркающие шаги. Словно кто-то с трудом передвигал тяжеленные бревна. Звук стал громче, и мне послышался скрип половицы рядом с моей дверью. Странствующий в ночи замер. Как замер и я. Войдет ли ночной гость?
Бояться за свою жизнь поздно. На седьмом десятке ты с благодарностью и легким удивлением встречаешь новый день. Практически заказаны гроб и отпевание. И, кроме жизни, терять особо нечего.
Тихонечко встаю, но колени предательски хрустят. В ночной тишине кажется, что этот звук и хозяина разбудит.
На цыпочках крадусь к двери и замираю. Тихо.
Решившись, резко открываю дверь — меня встречает пустота… Однако я все еще слышу, как шаги кружат поблизости. Раз-два-три, раз-два-три… Облокачиваюсь рукой о стену, шаря в беспомощности по обоям. Вместо бумажной текстуры проявляется… земля? Обои трескаются, будто пленка, брошенная в огонь. Соскальзывая со стен, закручиваясь в круассан. Еще мгновение — и они сгорают, обнажая земляной тоннель. Я, словно крот, ищу в норе источник света. Всматриваюсь вглубь коридора, и начинает казаться, что это аллея. По обе стороны вместо стен — витиеватые деревья, которые насмерть переплетены над головой. Тонкие цепкие прутики, украшенные гирляндой оставшихся листьев, словно проволока, обвивают друг друга. В тоннеле начинает угрожающе стонать ветер.
Делаю шаг назад, и обнаженные ноги вязнут в какой-то жиже. Повсюду на полу вместо привычных половиц заросшие кочки. Я на болоте!
Пытаясь отгородиться дверью-щитом, бросаюсь в комнату. Потолок исчез вовсе, и вместо крыши зияет небесная бездна. Беззвездная, беззубая. В этих стенах я будто щенок, брошенный в картонную коробку. Одинокий, забытый, неугодный. Ложусь в кровать, набрасывая впопыхах одеяло и накрывая подушкой голову. Тканое полотно обнимает меня, и теперь я под его защитой.
Чувствую, как кто-то опускается на постель рядом со мной. Сглатываю, зажмурившись. Некто подтягивает одеяло. Заботливо, словно мать пришла навестить свое чадо перед сном. Устраивается рядом — кровать характерно проседает.
Приоткрываю глаза, оставляя крохотные щелочки между сомкнутыми веками, подглядываю. С потолка начинают медленно падать листья: багряные, золотые, янтарно-рыжие. Переворачиваются в воздухе, покачиваются, убаюкивая меня, вводя в транс. Маленькие лодочки плывут — в неизвестном направлении, дружно, не мешая друг другу, будто участвуют в регате. Осенний дождь. Ноктюрн.
Огонь в камине разгорается вновь. Из слабой лучины — в настоящий костер. Невыносимо душно и жарко. Камин начинает чадить, и я закашливаюсь. Наблюдаю, как занимается сухая листва. Танцуя, сгорает. И на лету превращается в пепел. Еще немного — и мы все угорим, сгинем в пожаре. Мы все пойдем на костер.
