Ася послушно вышла из избушки с кружкой в одной руке и с хлебом в другой. Она села на завалинку и залюбовалась заходящим солнцем, озарившим полнеба розовым цветом. Он пробивался сквозь вершины елей, устремлённых ввысь, и напоминал ей о том, что где-то там, за этими вершинами, есть другая жизнь, есть её дом, её семья, которая, возможно, сейчас оплакивает Асю, думая, что она попала в лапы медведя.
– Ночевать сегодня будешь в сарае, – сказал ей Устин после трапезы. – Я останусь в избе с бабушкой.
Он загнал коз в клеть, пристроенную позади сарая, принёс Асе набитый соломой тюфяк, расстелил его на широкой полке и сказал:
– Располагайся!
Ася согласно кивнула.
– Вот тут вертушка есть, можешь закрыться, чтоб тебе не так страшно было. Да и звери тут ходят.
Ася опять кивнула. Холодок пробежал по спине.
Хозяин уже хотел, было, выйти, но остановился и вдруг спросил:
– Тебя как звать-то?
– Ася, – ответила она.
– Анастасия что ли? – переспросил Устин.
– Анастасия, – повторила она обречённо.
Парень ушёл, Ася закрылась изнутри и улеглась. Из глаз неожиданно хлынули слёзы. Весь день она сдерживала себя, а сейчас вдруг силы оставили девицу. Что же готовит ей завтрашний день? Да что там день! Ночь бы пережить. Устин сказал, что тут звери ходят. А ну, как медведь явится? Он легко сорвёт эту хлипкую дверь. Она лежала и прислушивалась к звукам леса. Там всё время что-то ухало, стонало, всхлипывало, стрекотало. Шорохи раздавались и в самом сарае, и рядом с ним. То ли мыши бегают, то ли мотыльки хлопают своими крылышками, бьются о стену. Она уже решила, что сейчас встанет и пойдёт в избушку. Ну и пусть там лежит старуха-покойница, зато есть и живой человек. А с ним ей не так страшно. Но тут ей вдруг вспомнились слова тятеньки. Когда умер дедушка Прохор, она вот так же всю ночь не сомкнула глаз. А утром, когда рассказала о своих страхах тятеньке, он и заявил:
– А чего мертвецов бояться? Ты живых бойся! Живые-то порой пострашнее будут!
И кто сейчас для неё страшнее – Устин или покойница?
Ася стала перебирать в памяти весь прошедший день. Такое хорошее было утро, так весело шли они в лес. И вот так печально всё закончилось. Оказаться бы сейчас дома, обнять матушку да рассказывать ей неспешно про свои приключения, про это странное пристанище в лесной глуши. Она попробовала вспомнить всё, что говорил и делал Устин, пытаясь понять, можно ли надеяться на его помощь, или же ждать какого-то подвоха. Она старалась осмыслить всё, что увидела тут сегодня. Похоже, что жил парень здесь давно, вместе с дедом и бабкой. Но ведь у него должны быть и мать с отцом. Где же они? Может, явятся на погребение? Какая-то важная мысль всё время ускользала от Аси. Она снова восстановила в памяти первые минуты в избушке, увидела старуху, которая осеняет её крестом. Что же она тогда сказала? Благословила! А на что благословила-то? И тут до Аси дошёл наконец-то смысл её благословения. Они ведь стояли рядом с Устином, и бабка благословила их обоих! Она благословила их на союз! Она уходила спокойная, что Ася теперь позаботится об её внуке! Значит, она должна остаться здесь, в лесной глуши. Как же так? А почему её желания никто не спросил? Она не может, она ведь Данилу слово дала! А если Устин теперь её не отпустит? Принудит стать его женой? Эти страшные мысли вытеснили из её головы другие страхи, и незаметно Ася заснула. Но сон её был очень тревожным.
*Богоро̀дская трава – чабрец
**Голубѐц – традиционная для старообрядцев двускатная деревянная крыша над крестом.
Анфиса сидела на завалинке в ожидании внучат. Уже смеркалось, а их всё не было. Она в тревоге поглядывала на дорогу. И где же запропастились её ягодники? Ей ведь перед Марусей ответ держать за Нюту и Тимоху. Ася со Стёпкой – ребята привычные, а те-то редко в лесу бывают. Как бы чего не случилось с ними.
Из дома напротив вышла Наталья и направилась к ней. Поздоровалась, подсела к Анфисе и рассказала, что от неё уехал Афанасий.
– Неуж совсем уехал? – удивилась Анфиса.
– Сказал, что навсегда, – подтвердила соседка.
– И порадуйся, одной бедой меньше, – наставительно проговорила Анфиса.
– Тяжело бабе одной-то тянуть всё хозяйство, – грустно выдохнула Наталья.
– Не было мужика, и этот не мужик! Тёмный он какой-то, не доверяю я ему. Откуда он тут взялся-то? – спросила Анфиса.
– Он знакомец брата моего старшего, вроде как из Верхотурья приехал. Только поняла я, что хоронился он тут от людей, беглый он, похоже, – доверительно проговорила Наталья.
– И ты не побоялась за своих детей, пустила его в дом?! – возмущённо молвила Анфиса.
– Дак, он смирный был поначалу-то, а потом хозяином себя почувствовал.
– Вот-вот! Девку твою чуть не обесчестил!
– Он сказывал, что сама она к нему липла, – попыталась возразить Наталья.
– И ты ему поверила? Ой, дурная баба! – всплеснула руками Анфиса.
Наталья смущённо пожала плечами.
– Дарье-то наш Тимоха нравится, зачем ей твой старый мужик? – продолжала Анфиса. – Мы с тобой, соседка, даст Бог, ещё и сватьями станем! А кабы ей Афоня нужен был, стала бы она его утюгом-то бить?
