– Может, помочь чем надо? – спросил тут же Иван.
– Ничего не надо! Уходите! – сурово ответил парень. – Я дорогу укажу.
– Спасибо тебе, Устин, что приютил меня, не дал в лесу погибнуть. За кров и за пищу благодарю тебя, – прощаясь, сказала ему Ася.
Он лишь молча кивнул.
– Можно, я навещу тебя когда-нибудь? – спросила она, уже сидя на коне впереди отца.
– Нет! Негоже это! – отрезал парень.
– Тогда ты сам к нам заглядывай, коли нужда какая будет, – сказал ему Иван. – В заводе все наш двор знают, Беловых спросишь, тебе покажут. И спасибо тебе за дочь от всей нашей семьи.
Устин вывел их на едва заметную тропинку и сказал, как всегда, хмуро:
– Никуда с неё не сворачивайте, там впереди дорога будет.
Ася помахала ему рукой на прощанье, он молча повернулся и зашагал обратно.
Вскоре путники выбрались из лесной чащи на дорогу. Лошади бодро бежали. Ася радовалась своему спасению, но, в то же время, какая-то грустинка поселилась в душе. Она ведь должна была сегодня помочь Устину похоронить его бабку, приготовить поминальный обед, а сама уехала. Девица представляла, как он несёт домовину к могиле, как засыпает могилу землёй и ставит большой крест с голубцом, а потом одиноко сидит подле. Ей почему-то было нестерпимо жаль парня, хотелось помочь ему или просто утешить. За то время, что она провела в ските, Ася уже успела понять, что суровость Устина чаще напускная, на самом же деле он добрый, только почему-то скрывает это. Она слышала, как тот разговаривал с козами, когда ставил им пойло, как приветствовал утром ворону, которая прилетела на крыльцо, и объяснил Асе, что она каждое утро прилетает к нему трапезничать. Он тут же положил на ступеньку небольшой кусочек хлеба, ворона схватила его и улетела.
– Теперь до завтрева не появится, – сказал он. – Умная птица!
Эти воспоминания нагоняли на Асю непонятную тоску. Неужели она больше никогда не встретится с Устином? Но радость от того, что она наконец-то едет домой, что все её беды остались позади, была, конечно, сильнее.
Когда они подъехали к своей избе, вся семья высыпала их встречать. Слёзы, объятия, восклицания, и вот уже Ася сидит в кругу самых близких людей и рассказывает обо всём, что она пережила за эти дни. Все её тормошат и расспрашивают, особенно не унимается Нюта. Её очень интересуют подробности того, как Ася обмывала покойницу. Вот ужас-то!
– Молодец, дочь, здорово ты с корабликом-то придумала! – восторженно говорит Иван. – А то ведь мы тебя могли и не найти, хоть и рядом были.
– Весь лес там изъездили! – добавляет Стёпка. – Как сквозь землю провалилась!
– А из ружья вы стреляли? – поинтересовалась Ася.
– Мы! А кто нам в ответ выстрелил?
– Я! Вспомнила, что в сарае ружьё есть, и пальнула. Только Устин на меня сильно осерчал за это. Весь вечер не разговаривал.
– Ась, а Устин-то хоть баско̀й? – спрашивает Нюта.
– Ну, не знаю, баской ли нет ли. Обычный, волосатый только. Если его постричь, может и красавцем станет.
– Ась, а на что же всё-таки старуха тебя благословила? – вновь и вновь пытает её сестра.
– Кабы бы я знала… – в сотый раз отвечает ей Ася.
– А вдруг бы кержак этот тебя не отпустил, если бы мы не приехали? – спрашивает Стёпка. – Заставил бы женой его стать, и осталась бы ты в лесу навеки!
– На злодея-то он не похож, вроде, – почему-то пытается защитить Устина Ася.
– А страшно было ночью в сарае? – не унимается Нюта.
– Конечно, страшно! Особенно, если за стеной какие-то звуки да шорохи слышатся.
– Брррр! Я бы умерла от страха, орала бы там всю ночь! – говорит Нюта. Но тут же добавляет:
– Я тоже хочу такие приключения!
– Хорошо, вот пойдём за грибами, и оставим тебя в лесу, – смеётся в ответ Ася, и вся семья дружно смеётся.
А вскоре из Верхотурья вернулась Даша, и пришлось Асе снова пересказывать свою историю. Но Тимофей не давал им поболтать, то и дело, уводя Дарью от своих сестёр. Ася смотрела на счастливое лицо подруги и даже немного завидовала ей. Если так дело пойдёт, то они с Тимохой и в самом деле осенью поженятся. А как же она? У неё ведь тоже осенью свадьба. Но от Данилы нет никаких вестей, и это её удручает.
Однажды ей приснился Устин. Будто живёт она с ним в лесной избушке. Как мужняя жена живёт. Она хлопочет у печи, а он возвращается с охоты и приносит ей двух уток.
– Вот, жена, – говорит он, – приготовь-ка мне к обеду жаркое.
Тут Ася и проснулась. К чему же такой сон мог присниться? Утром она отправилась к бабушке Анфисе, чтоб та ей сон растолковала.
– Замужней, говоришь, себя видела? – переспросила бабушка. – Это к каким-то переменам. А вот дикие утки – это не очень хорошо. Только по-разному люди толкуют сны-то. А может тебе так сильно замуж хочется, потому ты и видишь себя замужней? Так бывает. Только кержак-то этот пошто приснился? Неуж понравился он тебе? Или так старухино благословение на тебя подействовало?
– Не знаю, бабушка, мне и самой всё это странным кажется.
А Устин и лёгок на помине. В тот же день заявился с Асиной корзиной в руках.
– Глянь-ко, Ася, похоже, к тебе это пришли, – выглядывая в окно, проговорила Анфиса, – никак, сон в руку!
