Она села на скамейку и погрузилась в свои мысли. Представила, как Устин долго бредёт по дороге, как приходит в сумерках на своё подворье, моет руки в ручье, берёт ведро и идёт доить Зорьку. Потом он сидит за столом и пьёт молоко с хлебом, который принёс с рынка. А, доев, аккуратно сметает со стола хлебные крошки и отправляет их в рот. Она улыбнулась, увидев эту картину, и на душе отчего-то потеплело.
Маруся возвращалась от сестрицы, проведя у неё почти весь день. Она неспешно шагала по улице, довольная встречей с Нюрой. Давно они не виделись, им было о чём поговорить. Нюра рассказывала, как идёт подготовка к Вариной свадьбе, назначенной на следующий год, показывала приданое, которое они загодя начали готовить. А ещё поведала, что молодые после венчания станут жить в доме жениха. А почему бы и нет? Там такой богатый особняк, всем места хватит. Да и родители Арсения с детства Варю знают и хорошо к ней относятся. Натали всегда говорила, что непременно хочет видеть её своей невесткой. Сёстры поохали по поводу того, как быстро летит время. Маруся вдруг вспомнила, как примчалась к сестрице из Нижнеисетского завода, когда та рожала своих первенцев Вареньку и Ванечку, как Павел Иванович нервно ходил по гостиной, тревожась за жизнь жены, первая-то его супружница в родах померла. До чего же он тогда обрадовался, узнав, что Нюра родила ему сразу и сына, и дочь. И вот, поди ж ты, Варя уже обручена! А Ванечка скоро будет поступать в университет. Ему придётся провести несколько лет на чужбине, зато получит хорошее образование, на чём очень настаивает Павел Иванович.
Маруся шла и жмурилась от бликов закатного солнца, которые, отражаясь от крыш домов, играли в листве деревьев. На душе было легко и как-то по-особому радостно. Сейчас Егор с Никитой вернутся с работы, и они все вместе усядутся ужинать. И будет всем тепло и уютно. Она даже представила эту картинку: уставшие, но улыбающиеся мужчины за столом. Муж и сын.
Неожиданно с колокольни Большого Златоуста полился вечерний звон. Маруся замедлила шаг, наслаждаясь этой красотой. Звуки колокола и закатное солнце удивительно перекликались меж собою, словно дополняя друг друга. Сразу вспомнились ей Нюта и Тимоха, гостящие сейчас у матушки. Как-то они там поживают? Может, поехать уже, забрать их? Но она тут же представила, как надует губы дочь, как упрётся сын и заявит, что он никуда не поедет от Дарьи. При этой мысли Маруся невольно улыбнулась. Ладно, пусть ещё погостят. Они с Егором потом вместе отправятся в завод, заодно и с Натальей сговорятся насчёт свадьбы. Только вот с Афанасием встречаться ей совсем не хочется. Но куда ж деваться? Он Натальин муж. Придётся и с ним дело иметь.
Вдруг Маруся почувствовала на себе пристальный взгляд. Она обернулась, но никого не увидела. Однако какая-то неясная тревога поселилась в душе. До дома оставалось совсем немного, редкие прохожие видны были то тут, то там, но рядом с ней, как нарочно, никого. Неприятное ощущение не отпускало. Тогда она решила зайти к Василию, его дом был ближе. Маруся прибавила шагу, и тут же кто-то схватил её за руку. Она резко выдернула руку и обернулась – перед ней стоял Афанасий и улыбался. Но это была не та глуповатая улыбка, к которой Маруся уже привыкла. Что-то нагловато-насмешливое таилось в глубине его глаз, и это пугало.
– Ты откуда тут взялся? – собравшись с духом, строго спросила Маруся.
– К тебе приехал, красавица! – осклабился Афоня.
– А я тебя в гости не звала!
– А ты позови! – не отступал мужик.
– Иди-ка ты своей дорогой, Афанасий, не до тебя мне! И руки свои не распускай!
В это время из своего дома вышел Василий, он увидал Марусю в окно, и ему совсем не понравилось, что какой-то мужик схватил сестру за руку.
– Маруся, ты к нам идёшь? – крикнул братец от калитки.
– Да, к вам! – ответила она и повернулась к Афанасию:
– Прощай, Афоня! И возвращайся домой!
Тот с досадой сплюнул и пошёл прочь. Вот ведь какая баба! Ну, ничего, она у него ещё попляшет! Не таких обламывал!
Маруся вошла в дом брата и облегчённо вздохнула. Её насторожило поведение мужика. От него исходил какой-то непонятный кураж на грани вседозволенности. Эдак и до греха недалеко.
– Напугал он тебя? – спросил Василий.
– Напугал! – честно ответила Маруся. – Вроде, я не из пугливых, а тут аж не по себе стало – такие у него глаза нехорошие. И самое главное – я чувствую, что он не намерен отступать.
– Уж не тот ли это мужик, которого Даша утюгом тюкнула? – поинтересовалась Люба.
– Тот! И как только он меня нашёл?
– Может, в участок сходим? Заявим на него? – предложил Василий.
– Вроде и заявлять-то нечего, – ответила Маруся, – он ведь ничего мне не сделал.
– А когда сделает, так поздно будет! – серьёзно сказала Любаша.
– Ладно, поглядим, что дальше будет. Может, он больше не появится. А ты, Василко, проводи-ка меня до дома, – попросила Маруся. – Бережёного, сам знаешь, и Бог бережёт.
