– А я смотрю, Вы живёте в достатке, Любовь Ивановна, – проговорил он, оглядывая гостиную, – у вас большой и богатый дом.
– Так у меня и семья большая, – улыбнулась хозяйка. – И муж – богатый наследник, – добавила она, помолчав. Она видела, что её благосостояние произвело сильное впечатление на доктора Иноземцева. Когда-то она была всего лишь нянькой в его доме, а теперь вот он с явной завистью посматривает на богатую обстановку её гостиной. Но развивать эту тему она не стала, снова вернувшись к только что произошедшим событиям.
Вскоре доктор откланялся, сославшись на службу. Он ведь ехал к больному, когда всё случилось, так что ему надо спешить. Люба проводила его и вернулась к Марусе.
– Ну, как ты, Марусенька? – спросила она золовку. – Сильно напугалась?
С той поры, как Люба стала женой Василия, Нюра и Маруся запретили ей называть их тётушками, уверяя, что она им теперь почти сестра, поскольку вышла за их братца. Поначалу Любаша всякий раз смущалась, называя их так, а теперь уже привыкла. Она любила и уважала обеих золовок, и они ей платили тем же.
– Я и испугаться-то не успела, – ответила Маруся. – Вечером нагоняй от Егора получу, что из дома вышла без его позволения.
– Слава Богу, что этот Афоня ничего тебе не сделал! А то ведь и представить страшно, чем всё это могло закончиться!
– Я уже и на рынок не хочу идти, – сказала задумчиво Маруся. – Вернусь-ка я домой.
– Давай, я тебя провожу, – предложила Люба.
– Сама дойду! Не маленькая! – возмутилась Маруся. – Чего вы все меня опекаете?
– А для чего же тогда нужны родственники?! – улыбнулась Любаша, выходя с ней за дверь.
На другой день Егор повёл Марусю в участок давать показания. Там она узнала, что Афанасий – беглый каторжный, что когда-то он был осуждён за убийство жены. Он всегда был охоч до женского пола, за что и поплатился. Однажды жена учинила ему большой скандал, узнав про очередную пассию, и он в порыве гнева порешил её.
Маруся тут же пошла в церковь и поблагодарила Бога, что отвёл он беду от неё и от Дарьи. Права была Любаша – страшно даже подумать, что могло бы с ними случиться.
Холодные росы по утрам напоминают, что лету приходит конец. И хотя днём солнышко ещё пригревает, во всём уже чувствуется приближение осени. Ася всё чаще грустит. Данило к ней не приезжает, Устина она тоже давно не видела, да и Нюта начала поговаривать о том, что скоро уедет домой. Как же тоскливо ей станет без сестрицы! Конечно, есть подруга Даша, но та всё свободное время проводит с Тимохой. Он уже поговорил с Натальей, и та благословила молодых. Теперь ждут, когда приедут Тимохины родители, тогда и сговорятся обо всём. Наталья настаивает, чтобы зять поселился у них, ей нужны мужицкие руки в хозяйстве. Тимка пока молчит, не хочется ему идти в примаки в дом невесты, но и мать своей суженой обижать негоже. Все живут в ожидании больших перемен. И Ася тоже. Данило обещал осенью посвататься, значит, скоро он к ней приедет. Осень-то уже на носу!
С этими мыслями Ася мыла полы. Она закончила убираться в избе, постелила половики и вышла с ведром на крыльцо, осталось только ступеньки помыть. Вдруг во двор стремительно вбежал Стёпка.
– Ась, там твой кержак пришёл, ждёт тебя на улице! В избу идти отказался, просил, чтоб ты сама вышла, – выпалил он.
Ася поставила ведро в сторонку, чтобы братья не опрокинули невзначай, помыла в бочке руки и пошла за ворота.
– Здорово живёте! – поприветствовал её Устин, и это прозвучало как-то странно. Но Ася не удивилась, у него всё не так, как у людей.
– Здравствуй, Устин! – ответила она, жестом предлагая ему сесть на завалинку. – Что привело тебя к нам?
– Вот, гостинец принёс, – смущаясь, проговорил он и протянул Асе корзину, полную ельничных грибов, крепких, красивых, один к одному.
Ася с благодарностью приняла подарок. Они уселись на завалинку, помолчали немного, и гость заговорил:
– Ты помнишь тот день, когда пришла к нам в скит?
– Конечно, помню, – ответила Ася.
Даже если бы она и хотела это забыть, то едва ли смогла бы – слишком сильными были её первые впечатления.
– А ты помнишь, что сказала, умирая, моя бабушка?
– Это ты про её благословенье? – вопросом ответила девица.
– Про благословенье, – подтвердил Устин и, помолчав, добавил:
– Она завещала нам с тобой стать мужем и женой.
Ася задумалась, как бы лучше ответить, чтоб не обидеть парня. Она предполагала, что этот разговор однажды возникнет, но Устин долго молчал, и девица решила, что просто не так поняла старуху, что та имела в виду что-то другое. А теперь оказалось – всё она правильно поняла, и пришла пора держать ответ.
– Устин, ты не можешь на мне жениться, у вас ведь не принято жить с иноверцами, вы женитесь только на своих, а я для тебя чужая.
– Ты могла бы обратиться в старую веру и жить по нашим законам.
– Не могу, Устин, боюсь, что у меня не получится. К тому же, у меня жених есть, и скоро я выйду замуж.
– Что-то я никогда подле тебя жениха не видал. Да и разыскивать тебя он не бросился, когда ты заблудилась.
– А он и не знает об этом. В другом заводе он живёт, в Невьянском.
