Всю ночь Устин простоял перед иконой, полностью отдавшись своей молитве. Когда он встал с колен, тут же решил выглянуть за дверь. На крыльце никого не было. Значит, живы мужики, слава тебе, Господи! Значит, сумели уйти к себе в землянку, коли нет их тут. Значит, не убийца он! А иначе, как бы ему жить с этим до конца дней? Солнце ещё едва теплилось где-то за вершинами елей, скоро оно подымется, и начнётся новый день. Первый день его новой жизни. Теперь он уходит отсюда с лёгкою душой. Жизнь продолжается. И пусть это будет другая жизнь. Он пока не знает, какой она станет, но готов принять её. Котомка уже поджидает путника, можно отправляться. Он положил в неё икону и присел на лежанку. Сейчас он только посидит минутку перед дальней дорогой и пойдёт. Устин закрыл глаза и через минуту уже крепко спал.
Вдруг какой-то странный звук настойчиво ворвался в его сознание. Парень поднял голову и осмотрелся. Так он же на своей лежанке! Он заснул? Дверь жалобно плачет под ударами чего-то тяжёлого, доски уже трещат, злобные крики доносятся снаружи. Вот они упорядочились. А удары усилились. Из-за двери раздаётся громкий голос:
– Ииии ррраз!
Следует удар. А потом снова:
– Ииии ррраз!
Устин вскакивает и мечется по избушке. Как же так он заснул? Сколько же времени прошло? Он не успел уйти! Тут дверь с жутким треском разваливается, и в избушку влетает то бревно, которое прежде висело под крышей. А следом врываются и заклятые враги Устина.
– Ну, кержак! Допрыгался! Сейчас мы тебя убивать будем! – прорычал один из злодеев и со всей силы ударил его в лицо.
Устин только и успел увидеть в проломленную дверь, что солнышко уже давно поднялось над вершинами деревьев, и тут же повалился, избиваемый врагами.
– Это тебе за мою руку! – пиная его, кричал тот мужик, в которого он вчера стрелял, рука его была перевязана грязной тряпицей.
– А это тебе за бревно, которое ты на нас сбросил! Раскольник чёртов! – кричал другой злодей.
Удары сыпались со всех сторон. Устин пытался прикрыть руками то голову, то живот, но не всегда ему это удавалось.
Мужики злобно пинали его, пока бедняга не впал в беспамятство. Тогда они остановились.
– Добили, что ли? – спросил один из них.
– Вроде, дышит ещё, – отвечал ему второй.
– А куда он ружьё спрятал? Не видать его тут. Пристрелить бы эту сволочь, как собаку!
– Обыщи-ка его, может, чего ценное найдётся у кержака.
– Да ничего у него нет, – проговорил злодей, выворачивая Устиновы карманы наизнанку.
– А глянь-ка, верёвка у него на шее. Поди, крестик там. Сними, вдруг он золотой или серебряный, – снова указал тот.
– Да нет, не золотой он и не серебряный. Обычный крестик, – сказал мужик, снимая верёвочку с шеи Устина.
– Нет, он вовсе не обычный! – выхватил крестик тот, что был с перевязанной рукой. – Гляди, на нём нет распятия! Точно! У этих раскольников распятие не в чести! Они никогда на крестах его не делают! Теперь я знаю, как мы его накажем! Мы его разопнём!
– Как разопнём?
– На кресте, как ещё-то? Кержаки не признают кресты с распятием, вот мы ему щас распятие и устроим! Скоро у него обе ладони станут с такими же дырками, как у меня!
– А где мы крест-то возьмём?
– Вон на свежей могиле новый крест стоит, оторви с него крышку-то, в самый раз и будет.
Один из мужиков отправился к кресту, а другой поволок Устина из избы. Тот застонал и открыл глаза. Он плохо соображал, что с ним происходит. Верхушки деревьев, солнце, крыша – всё закружилось перед его глазами. Каждая ступенька болью отзывалась в теле, когда злодей стаскивал его с крыльца. На траве Устину стало чуток полегче, не так больно спине. А куда же его тащат-то? В лес? Это же бабушкина могила! Они хотят закопать его рядом с ней? Ну и, слава Богу, он даже рад этому, отмучается, наконец.
Устина поставили и привалили к кресту. Но ноги его совсем не держали, он тут же сползал вниз. Его снова поднимали, а он снова падал.
– Привяжи его пока чем-нибудь, я в сарай схожу, – сказал раненый. – Видел я там в прошлый раз грабли деревянные, у них зубья длинные и толстые. Чем не гвозди? Дырки будут получше моей! – и он поднял вверх перевязанную руку.
– Чем я его привяжу-то? Нет у меня ничего!
– Тогда держи его, если нечем! Я быстро! – и мужик метнулся к сараю.
Но почему-то он долго не возвращался оттуда. Палач устал держать свою жертву и хотел уже, было, положить пленника на могилу да пойти в сарай, когда что-то тяжёлое опустилось на его голову, и он свалился рядом с Устином.
– Быстро связывай его, Тимоха! – услыхал Устин знакомый голос, но никак не мог вспомнить, кому он принадлежит.
– Устин! Ты меня слышишь? Устин! – тормошил его кто-то. – Это я! Стёпка!
Тот едва заметно кивнул головой.
– Вот и славно! Живой! – обрадовался Степан. – Давай, мы тебя поднимем и понесём. Надо быстро уходить отсюда!
– Са-рай, – еле слышно проговорил Устин.
– Мы там уже были, не переживай! – ответил ему Степан. – Повязали твоего злодея!
Устин слегка кивнул головой.
Когда поравнялись с избушкой, он показал рукой на дверь.
– Что? – спросил Стёпка.
– Су-ма, – едва проговорил Устин.
