На другой день отец отправил Стёпку в Невьянский завод, чтобы он сообщил семье Устина о беде, приключившейся с парнем. Ася с замиранием сердца ждала Данилу и его родню. Но Данило не приехал, Степан застал дома только его матушку Евдокию Ермиловну, которая тут же вызвалась поехать вместе с ним. Ася оробела, увидав входящую во двор незнакомую женщину. Она сразу сообразила, кто это, скромно поприветствовала гостью и провела её в горницу к больному. Как только они вошли, сиделка встала и посторонилась. Устин смотрел то на Асю, то на матушку, и в глазах его было столько чувства, что Ася улыбнулась в ответ. Это было и удивление, и благодарность, и даже какая-то растерянность. Не ожидал он, что матушка сразу к нему примчится. Всё, что произошло с ним в последние дни, было для Устина новым и неожиданным. Совершенно незнакомые люди заботились о нём, лечили, кормили, дарили ему своё тепло. И делали это искренне, от души. Даже матушку привезли. Она села на стул подле кровати, взяла сына за руку и с любовью смотрела на его лицо, покрытое синяками. Слёзы стояли в её глазах, и это немного смущало парня.
Евдокия Ермиловна быстро освоилась на новом месте и, поселившись в горнице вместе с сыном, освободила Марфу от ежедневных дежурств у постели больного. К тому же, он пошёл на поправку, и все этому радовались. Благодарная мать была тронута заботой о её сыне совершенно чужих людей, давших ему кров и пищу. Почему-то прежде она не спешила познакомиться с семьёй Даниловой невесты и никак не соглашалась поехать свататься к Асе, да ещё и отговаривала младшего сына от опрометчивого шага, советуя найти достойную девушку в своём заводе. Более того, она специально настояла на строительстве новой избы, чтобы у парня не было времени ездить к какой-то неизвестной девице. Теперь же, осмотревшись тут, она поняла, что была не права. Семья Беловых ей понравилась. Крепкая, работящая, живут в достатке и друг за друга держатся. Но главное – люди они добрые и душевные. Особенно удивила её Ася. Когда будущая свекровь сказала, что Данило вместо того, чтобы возрождать свою бондарную мастерскую, отправился на прииски, чтобы заработать денег к свадьбе, девица искренне удивилась и стала расспрашивать, что это за прииски, тяжёлый ли на них труд, где он там живёт, чем питается.
– А ведь я была уверена, что это ты его туда отправила, – сказала Асе Евдокия Ермиловна. – Он вернулся от тебя злой, собрался и уехал к старателям.
– Вы решили, что я такая корыстная? – откровенно спросила девица, чем ещё больше удивила женщину.
– Ошибалась я, Ася. Ты уж прости меня, – искренне ответила та. – Я ведь тебя совсем не знала прежде.
А когда Ася по её просьбе поведала, как нашла в лесу Устина, как умерла его бабушка, как он там жил, как потом приходил к ним с гостинцами из леса, Евдокия Ермиловна и вовсе прониклась к ней самыми тёплыми чувствами. Эта девица стала добрым ангелом для её сыновей, а она смела нехорошо думать о ней. Да на неё только глянешь, так сразу видишь, какая она скромная и сердечная.
– Никакой я не ангел, – честно призналась Ася. – Это из-за меня братья повздорили, из-за меня Данило злой вернулся.
И она рассказала историю бабкиного благословения.
– Что же нам теперь делать? – спросила Устинова мать, глядя Асе в глаза.
– Не знаю, – виновато проговорила девица. – У меня вся надежда на Марфу. Попросите её почаще приходить сюда, может, она понравится Устину.
– А я хотела сына увезти, вроде, ему уже лучше. Но ты права, поговорю-ка я с Демьяном, пусть он девку сюда присылает, а я съезжу домой. Дочери-то не знают, что я тут, потеряли меня, поди.
Так она и сделала. Встретилась с Демьяном и попросила у него помощи. Напоследок ещё побеседовала с Тюшей и Иваном, очень благодарила их за всё и сказала, что лучшей невестки, чем Ася, она себе и не представляет. Пообещав вернуться дня через два-три, Евдокия Ермиловна уехала. Теперь каждое утро к Устину приходила Марфа и весь день неотлучно проводила с ним. Она вела с больным неспешные беседы, поила его отварами, накладывала компрессы на лицо. О чём уж они говорили, Асе неведомо, ведь, когда она заходила в горницу с горячим обедом, те обычно замолкали. Иногда больного навещали Степан и Тимоха, справлялись о самочувствии и убегали по своим делам. В одно из таких посещений, когда в горнице собралось всё молодое поколение семьи Беловых, Устин, смущаясь и краснея, вдруг сказал:
– Я никогда не забуду, что вы для меня сделали. Вы все мне теперь как братья и сестры. Ближе деда и бабки никого у меня прежде не было. А теперь…
Он остановился. Ася, привыкшая к немногословию Устина, понимала, как нелегко даётся парню такое красноречие.
– Много дум передумал я, лёжа тут, – продолжал он. – Я благодарен Господу за посланное мне суровое испытание, хоть оно и было таким страшным. Через него познал я меру злобы человеческой и получил урок любви к ближнему. И пусть мы с вами по-разному чтим Бога нашего, вы для меня теперь такие же родные люди, как моя семья. Спаси вас Бог!
