Тимофей тут же забежал в избушку и вытащил оттуда Устинову котомку.
– Это? – спросил он.
Тот кивнул и закрыл глаза.
Степан подхватил парня под мышки, Тимоха взялся за его ноги, и так они пошли вперёд. Было видно, что каждый их шаг болью отдаётся в теле Устина, но тот старался сдерживать стоны, крепясь из последних сил.
Когда они вышли к дороге, девицы разом ахнули. Все вместе быстро освободили место на телеге, наломали лапника и устелили им самый центр, между мешков. Ася с ужасом смотрела на едва живого Устина. Она ведь чувствовала, что с парнем неладно. Хорошо, что настояла на своём. А когда Стёпка рассказал, что злодеи помышляли сотворить, она уже не сдерживала слёз. Двигались потихоньку, чтобы на ухабах не так сильно трясло. В телеге ехал только Устин, все остальные шагали рядом, то и дело смачивая ему губы или поливая холодной водой тряпицу, которую положили ему на лоб. Он был в беспамятстве, иногда шептал что-то бессвязное, больше похожее на молитву. Ася изредка брала его за руку и говорила, шагая рядом:
– Держись, Устинушка, только не умирай. Не для того я нашла тебя в этом лесу, чтобы потерять навеки. Помни про братца, про сестёр да про матушку свою. Ты нужен им, ты должен жить.
Иногда он приоткрывал веки, и Асе казалось, что он её слышит, что понимает её. Примерно на половине пути Степан сказал:
– Всё, Тимоха, побегу я вперёд, надо урядника упредить про злодеев да Сашку за доктором послать, чтобы он уже ждал вас. А ты так потихоньку и веди коня до дома. Когда дорога ровная пойдёт, можно и побыстрее.
– Стёпа, – обратилась к братцу Ася, – боюсь, не даст он себя доктору-то осматривать. Ты спроси у бабушки, может, она знахаря какого-то найдёт из кержаков, чтоб свой был ему человек.
Стёпка кивнул и припустил вперёд.
Уже въезжая в посёлок, встретили они его верхом на резвой Графине, а с ним троих всадников в мундирах.
– Я только место укажу и вернусь! – крикнул он, проскакав мимо.
– Молодец, Стёпка! Всё правильно делает! – сказал Тимоха, глядя ему вслед.
Дома уже все их ждали. Не только домочадцы, но и местный доктор, и старый кержак-травник по имени Демьян Иваныч. Иван с Сашкой уже приготовили носилки, приколотив к двум жердям старую телячью шкуру. На них и занесли Устина в горницу. С ним остались только доктор и старый кержак, остальных выпроводили прочь.
– Разденьте его аккуратно! – приказал доктор, которого предупредили, что ему лучше не касаться больного.
Демьян Иванович осторожно снял с Устина рубаху и по указке доктора стал прощупывать его кости. Доктор внимательно наблюдал за реакцией больного. Тот стонал при каждом прикосновении, иногда открывал глаза и с недоумением смотрел на незнакомых мужчин. Иногда доктор, если поведение больного ему не нравилось, отодвигал старика и сам прощупывал отдельные места. Старый кержак с пониманием смотрел на него. Наконец доктор убедился, что кости целы, зато всё тело выглядит, как один сплошной синяк. Он оставил старику мазь, дал свои рекомендации и пообещал зайти завтра.
Демьян попросил кого-нибудь приглядеть за Устином, а сам отправился домой за травами. Вскоре он вернулся со своими снадобьями и всю ночь просидел возле постели больного. А наутро его сменила внучка по имени Марфа, худощавая девица лет шестнадцати с виду. Она смиренно поздоровалась со всеми и прошла в горницу. Ася внимательно посмотрела ей вслед. На Марфе был тёмно-коричневый однотонный сарафан и светлая льняная рубаха, а голова покрыта платком, который под подбородком заколот булавкой.
– Она в этом платке на монашку похожа, – высказалась Нюта, – и глаза всё время опущены, как будто боится на людей смотреть.
– А мы с тобой для неё не люди, мы нечистые иноверцы, – усмехнулся Степан.
– Зато отличная невеста для Устина, – прошептала сестрице Ася, – и искать никого не надобно.
– Вот-вот! – возмущённо сказала Нюта. – Не зря старик-то её сюда притащил, сейчас она нашего Устина и увлечёт.
– Хорошо бы, – мечтательно проговорила Ася.
– А мне жалко! – вдруг заявила Нюта. – Уведёт она нашего жениха.
Ася рассмеялась, она не переставала удивляться своей сестрице.
– Мы же этого хотели! – напомнила она.
– Мало ли, что мы хотели! – дёрнула плечом Нюта. – А теперь я уже не хочу. Не нравится мне эта Марфуша!
– А мне нравится, – возразила Ася. – Она скромная и серьёзная. И с Устином одной веры опять же. Это очень хорошо. Для него это важно.
