– Нет, не из-за этого. Хотя… – задумалась Варя, – это тоже сыграло свою роль. Скажу тебе честно, понравился мне твой друг. Интересная он личность, сильная. И пусть я не во всём согласна с ним, но могу сказать, что он особенный, не как все. Уважаю таких людей. Да и смелости ему не занимать. Это ж каким надо быть уверенным в себе человеком, чтоб пойти против государя, чтоб посметь говорить такое. В общем, я увлеклась Парамоном, а жених мой – новой гувернанткой младшего брата. Но об этом я тогда не знала. Нет, я не помышляла расторгнуть помолвку. Арсений – замечательный человек, мы с ним дружны с детства, потому что дружат наши родители. Мы привязались друг к другу. И как-то само собой разумелось, что всё должно закончиться свадьбой. А Парамон – это другое. С ним, как на вулкане. Он и притягивает, и отталкивает одновременно, заставляет то восхищаться, то ненавидеть. Умеет он пробудить в человеке сильные страсти. Я не могла понять, что со мной происходит. Такое пламя в душе бушевало. С Арсением всё было ровно и гладко, а тут… Какое-то время я мучилась, не знала, что делать, притягивал он меня, как магнит. А потом я приняла решение, просто доверилась волнам и поплыла по течению, стараясь держать нового дружка на расстоянии. Стала пореже с ним встречаться и почему-то делала вид, что равнодушна к нему.
Тимоха посмотрел на кузину – лицо её разрумянилось, видно, что воспоминания всколыхнули её душу.
– Когда Парамона арестовали, – продолжала Варвара, – ко мне пришёл один его приятель. Он сообщил эту страшную новость и попросил помощи. Оказывается, у Парамона была жена, причём на сносях, и она осталась совсем без средств к существованию. А ведь он мне никогда об этом не говорил! Зато несколько раз порывался признаться в своих чувствах ко мне. И мне это даже льстило.
– Я знал про неё, – молвил Тимоха. – Это Анна Голышева. Она тоже ходила прежде в наш кружок. Они не венчаны, просто жили вместе. Она его боготворила, готова была жизнь свою положить к его ногам. Парамон любил иногда этим похвалиться.
– Вот видишь, и ты знал, – грустно проговорила Варя. – Видно, я одна ни о чём тогда не ведала. Собрали мы с матушкой детские вещички, что от наших младших, Анфисы с Прошей, остались. Денег я у тятеньки попросила немного и отправилась к Парамоновой жене. А она, как увидала меня, сразу насупилась. Разлучницей стала называть да попрёками осыпать. Оказывается, следила она за мужем-то, видела нас вместе и злилась сильно. На этой почве и ссоры у них были. Он даже сказал ей, что намерен оставить её ради меня. А я-то этого не знала! Кое-как её успокоила, рассказала, что жених у меня есть, что скоро я замуж выйду, а с Парамоном, мол, мы были просто приятелями. Уж и не знаю, поверила ли она мне. Меня всё это сильно потрясло. А тут как раз и Арсений решился отменить нашу свадьбу. Всё к одному. Родители мои думают, что я сильно переживаю из-за жениха, вот и решила матушка развеять мою тоску-печаль, потому и привезла сюда. А меня, если честно, Парамон сильнее волнует. И зла я на него, и жаль парня одновременно. Но ведь матери об этом не расскажешь.
Тимоха молчал, осмысливая услышанное. А ведь права была матушка, что привезла его сюда. Неизвестно, чем бы всё закончилось. Зато теперь у него Даша есть, и свадьба скоро. Слава Богу, что всё так сложилось, что отвёл Господь беду от Тимофея. А Парамон уверял, что Бога нет.
Подгоняемое осенним ветерком, бежит времечко, поторапливается. Птицы в стаи собираются, урожаи в закрома засыпаются. Впереди долгая холодная зима, и к ней надо быть готовым. Давно ли лето ласкало своим теплом, а теперь стоит в прозрачном воздухе особая хрустальная звень. Любит Анфиса эту пору, и всегда любила, почитай, сызмальства. Листва сыплется, развевается ветром, шуршит под ногой, удивляя обилием красок, да крылья птиц плещутся в небесной голубизне. Скоро зарядят дожди, ляжет серое небо на крыши домов, зачернеют леса своей наготой. И в том тоже есть своя прелесть. В этакую пору хорошо думается. Былое вспоминается, о грядущем мечтается.
Пусто стало в доме Анфисы, тихо. Разом разъехались все. Один Тимоха остался. Маруся с Егором приезжали, всё с будущей сватьей обсудили, к свадьбе готовятся. Сговорились-таки на том, что молодые станут жить в Анфисиной горнице. Вот и ладненько! Как только Евдокия увезла Устина, Нюта с Асей всё там отмыли, печь побелили, полы выскоблили добела. Наталья мерки сняла, шьют приданое – постель, покрывала да занавески. Дарья намедни хвалилась, что подзор красивый связала для кровати. Перед свадьбой сундук перетащат, всё развесят, половики новые постелют, чтоб молодые после венчанья да застолья сразу в убранную светёлку отправились.
