– Видишь, Ася, ты пользуешься успехом! – шепнула Люба сестре.
А зачем он Асе, этот успех? Зачем эти мужские взгляды? Они, наоборот, пугают её так, что хочется поскорее спрятаться.
Возвращались на извозчике. В тусклом свете керосиновых фонарей кружились снежинки, и Ася с удовольствием наблюдала за их танцем. Василий с Любашей обсуждали спектакль. Хоть они и говорили, что труппа слабовата, да и постановка до столичных театров не дотягивает, Асе всё равно всё понравилось.
– Где обучают актрис? – неожиданно спросила она.
Любаша растерялась, не зная, что сказать.
– По-разному бывает, – ответил за жену Василий. – Кто-то обучается прямо в труппе, если у него обнаруживается талант лицедейства, кто-то курсы специальные заканчивает. В Москве, например, есть училище театральное.
– Вот бы стать актрисой, – мечтательно сказала Ася, – жить чужой жизнью, плакать и смеяться за другого человека, а свою душу закрыть на замок и никому не показывать, что происходит там на самом деле.
– Чем в монастырь, так лучше уж на сцену, – тихонько вымолвила Люба.
– А ты думаешь, это легко – смеяться, когда душа твоя плачет? – серьёзно спросил Василий. – Вот сейчас тебе горько, и Любаша всячески старается тебя развеселить. Но у неё это плохо получается. Представь, что через минуту тебе надо выйти на сцену и смеяться, когда на тебя устремлены сотни глаз. Сможешь? Или плакать, когда этого совсем не хочется.
Ася задумалась.
– Наверное, этому надо долго учиться, – сказала она.
– Для этого ещё надо иметь талант и сильную волю, – добавил Василий.
– Значит, я не смогу. Я слабая, – заключила Ася.
– Нет, ты не слабая, – погладила её по руке Любаша. – Просто ты сама себя ещё не знаешь.
После этого разговора Люба задумала познакомить Асю с Чаргэн. Вот у кого можно поучиться силе, выдержке и огромному жизнелюбию. Ася, конечно же, была наслышана об единокровной Любушкиной сестре, но никогда с ней не встречалась. Поездка немного встряхнёт девицу – решила Люба и начала готовиться. Сначала сёстры пошли по торговым рядам закупать гостинцы. Скрепя сердце, входила Ася в гостиный двор, где всё напоминало ей о недавней встрече с Данилом. Но Любаша настойчиво вела её вперёд, беспрестанно что-то тараторя и втягивая сестрицу в выбор подарков для сестры и её семейства. Кроме первенца Яши, которому было уже семь лет, у Чаргэн родились ещё три дочки, но выжила только одна, Роза. Две другие умерли в младенчестве. Яше Люба выбрала детский набор деревянных инструментов, упакованный в фанерный ящичек, а Розе купила тряпичную куклу в нарядном сарафане. Ася долго разглядывала куклу и восхищалась, как добротно и аккуратно она была сшита. Потом выбрали пуховую шаль для Чаргэн и овчинную телогрейку Мирону. Напоследок зашли в чайную лавку и набрали разных гостинцев: чаю, пряников, леденцов, баранок. Пока они бродили по рядам, Ася успокоилась. Но, выходя из гостиного двора, сёстры неожиданно столкнулись с Данилом. Ася вздрогнула, Любаша тут же взяла её за руку. Парень остановился, поздоровался и, пряча глаза от смущения, сказал:
– Вот, домой еду, пошёл подарок матушке купить.
Ася кивнула. Она посмотрела на его помятое лицо, на заношенную одежду, и ощутила вдруг какую-то пустоту в душе, словно перед ней стоял чужой человек, до которого ей нет никакого дела.
– Всё пропил-прогулял и снова к матушке под крылышко? – равнодушно произнесла Ася, глядя ему в глаза. – А сколько невест ты за это время обрёл? Сразу со всеми помолвлен, или только мне такую честь оказал?
Люба наблюдала за сестрицей и удивлялась её выдержке. А ещё говорила, что она слабая. Вон как припечатала парня! А как держится!
– Ты… это… прости меня… бес попутал… – потерянно проговорил жених. – Зла не держи…
Ася опять кивнула.
– А как… с нашей помолвкой? – спросил Данило, вдруг осмелев.
Любаша вздёрнула брови – каков наглец! Но сдержала себя, промолчала, давая выговориться сестре. Пусть выплеснет всё, что на душе у неё, может, полегчает немного.
Ася посмотрела бывшему жениху прямо в глаза и твёрдо ответила:
– Считай, что помолвка расторгнута. Ты слово держать не умеешь. Зачем мне такой муж?
Тот кивнул, опустил глаза и пошёл прочь.
Ася с трудом выдохнула.
– Молодец, сестрица! – поддержала её Любаша. – Ты всё правильно ему сказала! Зачем тебе этот греховодник?!
– Стану в монастыре молиться за душу его заблудшую, – молвила негромко Ася.
Люба сникла. Опять она про монастырь! Как же ей сестру к жизни-то вернуть?
Ася сама себе удивилась. Она смогла довольно спокойно поговорить с Данилом. Не было желания ни плакать, ни упрекать его. Душа словно вымерла. Всё тихо. Наверное, это Господь ей помог совладать со своими чувствами. Ведь впереди монашеская жизнь, и она будет непростой – Ася это понимает.
Сёстры с покупками шагали к дому и тихо беседовали.
– Вот скажи мне, пожалуйста, – говорила Люба, – что ты знала о своём женихе, когда слово ему давала? Что он о себе рассказывал?
– Про семью знала, про пожар, про погибшего батюшку, про матушку, которую он потерял на пожаре, а она потом оказалась жива, – неуверенно начала перечислять Ася.
