Ксаршей расслабленно положила голову ему на плечо. От его куртки успокаивающе пахло кожей. Как же она привыкла к этому запаху, такому теплому, родному, домашнему. Парень провел ладонью по ее спине, вверх-вниз, медленно, будто успокаивая ребенка.
— Нет, я тебя не оставлю… — тихо сказал Уголек. — Я… — он осекся, подбирая слова. — Знаешь, я тебя полюбил, но боялся сказать. Теперь этого страха нет… Просто хочу, чтобы ты знала: я тебя люблю, и мне важно, чтобы ты вернулась на поверхность и прожила очень долгую жизнь.
От его признания щеки девушки запылали и дыхание стало огненным. Ксаршей знала о его чувствах, но теперь, услышав эти слова, вдруг сама растаяла. Была ли любовью ее привязанность к Угольку? Она не знала. Единственное, что она понимала: ей очень хорошо с ним, чувствуя его заботу. Когда-то она робко мечтала, чтобы кто-то когда-то полюбил ее так сильно, как Ригель Нари. Какая она была тогда глупая, испугалась неминуемой потери, но жизнь — это череда темных и светлых дней, нельзя вечно убегать от любой ее тени, тем самым прячась от самых ярких впечатлений полудня. Жизнь дает ей второй шанс, и теперь она была достаточно смелой, чтобы не отворачиваться от солнца.
Ксаршей подняла голову от его плеча, посмотрев ему прямо в глаза.
— Я очень к тебе привязалась, ты для меня уже не тот мальчик, с которым я нянчилась когда-то.
Нет, не признание в любви. Трудно дать название этому хрупкому нежному чувству, проклюнувшемуся маленьким зеленым листочком, пустившему тонкие корешки на сердце. Может, росток любви, которому суждено день ото дня расти и крепнуть?
Уголек ласково погладил ее по отросшим волосам. В это мгновение он немного напомнил ей Ригеля, только теперь парень казался гораздо красивее своего отца.
— Я и не мальчик, у меня теперь взрослое имя, — сказал он с улыбкой.
Ксаршей вспомнила о разговоре с Далмуном.
— Какое? — с интересом спросила она.
— Морион. Далмун сказал, что так называется черный кварц, и что это могущественный камень. Он способен связывать воедино миры, отводить порчу и очищать оскверненные места от злой силы. Это было очень неожиданно, но приятно. Словно… долгожданно признание.
— Морион… Морион… — девушка распробовала сочетание звуков. — Действительно неожиданно. Надо будет привыкнуть, — она снова положила голову ему на плечо. — Нам пора выдвигаться.
— Угу, — тихо отозвался он. — Но обнимать тебя слишком приятно.
Вздохнув, он неохотно отстранился от нее, но его глаза горели от радости. Ксаршей и сама чувствовала себя странно счастливой, будто не сидела сейчас глубоко под землей, вдали от всего, что любит и понимает.
Девушка обернулась лютоволком и понесла парня по чащам грибного леса, распугивая мелкую живность. При этом она была так счастлива, так свободна, словно птичка или пущенная стрела. За два часа верхом они преодолели много миль, а после перешли на обычный темп.
— Едкий запах, — насторожился вдруг Морион. — Осторожно, здесь может быть слизь.
Девушка настороженно принюхалась. Действительно, в воздухе стоял плотный дух какой-то кислятины. Что-то зеленое шмякнулось с потолка прямо перед ее носом.
— Что?! — воскликнул полуэльф, обернувшись, и сам невольно увернулся от второй едкой кляксы.
— Нельзя, чтобы они упали на нас! — воскликнул он, схватив девушку за руку.
— Бежим? — откликнулась она, и они понеслись наутек, под дождем из зеленой слизи.
Держа его за руку, девушка почти смеялась, и перспектива быть обожженной ее нисколько не пугала. Было странное упоительное чувство нереальности происходящего. Хотелось быть здесь и сейчас, наслаждаться отпущенным мгновением, несмотря на обстоятельства. Раньше с ней такого не было.
Они миновали опасную пещеру и остановились отдышаться.
— Они могли сильно повредить и телу, и металлу, и дереву, все растворяют, гады, — сказал Морион. — Тебя не задело?
— Нет, — помотала головой Ксаршей. — Я в порядке. Я скажу, если пострадаю.
— Хорошо… И правда, ты ж не немая, — пробормотал он и засмеялся.
Не удержавшись, эльфийка сама засмеялась с ним, поддавшись влиянию момента. Дальше они шли спокойно, экономя силы.
— Я предупредила Далмуна о нас, — сказала Ксаршей. — Мы можем вернуться аккурат в полнолуние.
— Хорошо! — обрадовался парень. — Да, я сказал про две недели… Это с сильным запасом. На самом деле мы и за недельку с лишним должны справиться.
Он шли по грибной чаще, держась за руки, словно маленькие дети, открывающие для себя безграничный мир чувств. Морион следил за друидкой взглядом и рассказывал по все грибы, что видел. Наклонившись, парень сорвал пучок невзрачного мха и протянул Ксаршей:
— Ты спрашивала про местные лекарства… Это помогает затягивать раны.
Девушка приняла пучок, но куда больше сейчас ее внимание занимал сам полуэльф. То как он двигался, говорил и смотрел на нее. Она видела его совсем другими глазами и хотела запечатлеть в памяти каждое мгновение.
Вечером они устроились под раскидистыми шляпками грибов. Полуэльф вскарабкался собрать воду, пока девушка разводила огонь, а потом они наслаждались прекрасной засоленной говядиной.
