Шепард поднялась с места и, миновав меня, (я задержал дыхание) одним плавным движением уселась на столешницу там, где прежде располагалась Эшли. Понятия не имею, почему ей так нравилось сидеть на столах, однако стоило мне повернуться к ней, я обнаружил, что наши лица находятся примерно на одном уровне. Я знал, что высок, но до сих пор не мог привыкнуть к ее абсолютно среднему росту. На видео всегда казалось, что Джена возвышается над окружающими, однако, полагаю, дело заключалось в ее уверенности в себе и харизматичности, излучаемой каждой клеточкой ее тела. В действительности мне не составило бы труда кинуть ее через все помещение. Конечно, если бы она сама попросила, потому что в противном случае моя рука оказалась бы сломанной в четырех местах еще до того, как я успел бы хоть что-то предпринять.
Шепард слегка опустила голову, разглядывая прицел своего пистолета и с помощью маленького инструмента отбивая поврежденные детали; ее осветленные волосы свисали вперед мокрыми прядями. Я с трудом перевел взгляд на оружие, над которым работал.
- Ты говорила с Лиарой? - спросил я неожиданно для самого себя, не в состоянии больше находиться рядом с ней в тишине. Джена задумчиво нахмурилась.
- Да, немного. Довольно скоро она заявила, что не хочет обсуждать миссию, а потом… - Шепард сморщила нос, словно пытаясь сформулировать свои следующие слова. - Полагаю, это особенность азари. Она принялась что-то лопотать о том, что между нами есть какая-то связь, и что она хочет, чтобы мы стали ближе.
Тон, которым она выделила последнее слово, не оставил возможности превратно истолковать его значение.
- Что, правда? – ляпнул я, не подумав. Мне приходилось слышать циркулирующие среди команды странные слухи о том, что юная ученая неравнодушна к Шепард, однако я в лучшем случае считал это неразделенной привязанностью. То, что Лиара попытается предпринять какие-то шаги или что Джена может ответить взаимностью, никогда не приходило мне в голову. А ведь она вполне могла интересоваться женщинами. Не то чтобы азари таковыми являлись, но… - Ого, это, э… и что случилось дальше?
Должно быть, мой голос выдал испытываемый мною неуместный интерес, потому что Шепард прервала свое занятие и строго посмотрела на меня.
- Разумеется, мы трахнулись, - едко ответила она, заставляя меня почувствовать себя идиотом. Вновь сосредоточив свое внимание на оружии, Джена продолжила: - Меня не волнует, что она азари, однако Лиара слишком молода.
- Ей сто лет, - заметил я.
- Да, и она выглядит и ведет себя, как ребенок.
Неожиданно она вновь подняла на меня насмешливый взгляд и спросила:
- А что, лейтенант, у тебя к ней личный интерес? В конце концов, нет такого правила, которое запрещало бы заводить отношения с инопланетными консультантами.
Вопрос застал меня врасплох. Первым пришедший мне в голову ответ звучал как «Нет, на самом деле меня интересуешь…» и был не только совершенно неприемлемым, но еще и глупым.
Стараясь скрыть заливающий лицо румянец, я склонил голову к пистолету и нарочито пренебрежительно рассмеялся.
- И в голову не приходило, - искренне ответил я. Если у меня и имелись предпочтения в том, что касалось женщин, то Лиара однозначно не вписывалась в эти рамки. Я старался не смотреть на Шепард, сидящую с опущенной головой так, что ее прямые брови образовывали идеальный угол с острыми скулами, опасаясь вновь почувствовать уже становящееся знакомым напряжение внутри. Я был уверен, что мне нравился определенный тип женщин до того, как я ступил на борт «Нормандии».
- Мне тоже, пока она не сказала об этом, хотя я склонна списать все это на шок. Ей просто хочется знать, что кто-то заботится о ней. Думаю, я и в самом деле забочусь о Лиаре, но не в таком смысле. Наверняка при нашей следующей встрече она всполошится и станет извиняться.
- Как считаешь, с ней все будет в порядке?
- Да, в конечном итоге, - ответила Джена голосом, полным неясной тревоги.
- В конечном итоге? – переспросил я.
- Я думаю, она потрясена. Лиара уже свыклась с мыслью, что ее мать по своей воле стала предательницей, и тут Бенезия начала кормить ее сказками о том, что она просто ничего не могла с собой поделать, что ее «одурманили». Как будто это что-то меняет.
- То есть ты ей не поверила?
- Не знаю. – Замолчав, Джена поджала губы и потерла лоб. – Я не знаю, зачем ей было лгать, но все равно ее слова кажутся мне враньем. Она была матриархом. Сарен не настолько силен, он всего лишь гребаный турианец – как он мог заполучить над ней такую власть? И… может быть, это прозвучит как бред, но, думаю, если бы я оказалась на ее месте с пистолетом, приставленным к моей голове, и дочерью, глядящей на меня, возможно, я тоже придумала бы эту чушь про контроль разума, лишь бы снять с себя ответственность. Даже если Бенезия и говорила правду, это не меняет того факта, что она бросила свою дочь безо всякого объяснения, чтобы последовать за Сареном. Мне не жаль ее.
