– Это так странно, – пробормотал Василь. Заметив, что на него смотрят, пояснил: – Я про погребение за границей. Можно ведь дома, разве нет? Почему кто-то вообще выбирает быть похороненным не пойми где?
Улыбнувшись, Демид по-дружески приобнял парня:
– Ты верно мыслишь, приятель, но не учитываешь одного маленького нюанса.
– Не такой уж он и маленький, – заметил Нечаев.
– Это так, Данил, не такой уж он и маленький, – согласился Демид. Опять посмотрел на Василя. – Это первый шаг к виду на жительство. Ты получаешь слабину во всём, что касается путешествия в другую страну. И лишь по одной причине: здесь похоронена твоя родня. А там недалеко и до всех остальных благ. Скажем так, это особенность конкретно нашей компании.
– А почему мне такого не предлагали подписать?
– Потому что у тебя преддипломная практика. А на преддипломной практике о смерти не говорят, так?
– Многие даже составляют список стран, с территории которых их должны вывезти домой во что бы то ни стало, – добавил Акимов. – Хоть с мороженым горошком. И прям конкретно указывают, где хотят, чтобы их точно прикопали. Списки «Да» и «Нет».
Озадаченный Василь притих и больше вопросов не задавал.
Дорожка из влажного камня привела их к часовне с низким романским куполом. Имелась даже небольшая сцена с кафедрой. Перед сценой стояли ряды черных скамеек. Всё говорило о том, что прощались с усопшими именно здесь. По мнению Демида, это напоминало эстраду в дождевом облаке.
Один из похоронщиков скрылся в часовенке. Загремел чем-то. Второй выставил распорки, чтобы повозка не наклонялась, и положил руки на борт. Повернул плоское рыло к морякам.
– Погребение ровно в три пополудни. Теперь вы можете сообщить капитану и старшему помощнику, где их будут ждать, – сказал он невыразительным голосом.
– Явится кто-то один,
Изнутри часовня выглядела как кладовое помещение, оборудованное широким и надежным столом. У стен разместилась разнообразная похоронная утварь: раскладные стульчики, подставки под гробы, свечи, несколько грязных перелин на случай холода и прочее. В углу валялся сверток, из конца которого торчала головка щипцов.
– Что это? – Демид указал на сверток.
– Это для сада. У нас на кладбище есть прекрасный сад. Только сейчас его некому показать, потому что все на Празднике.
– Ясно. На празднике сейчас даже вы.
Похоронщики действовали почтительно, но без лишней медлительности. Они перенесли тела на стол в часовне, заперли ее и снова впряглись в повозку, намереваясь откатить ее к туманному силуэту сарайчика.
– Где их похоронят? – спросил Демид.
Один из вестовых похоронного бюро выпустил оглоблю из рук. Оглянувшись, махнул куда-то за угол часовенки.
– А прямо вот здесь. Могилы уже готовы. Для христиан, как и требовалось.
На том можно было бы и закончить, но Демид всё равно решил взглянуть. Хоть одним глазком. За ним потянулись остальные. За углом обнаружился холм. Он терялся в тумане, но от часовни еще можно было разглядеть, что на вершине стоит человек, облаченный в пышные одежды священнослужителя. Рядом находились двое субъектов с лопатами. Все трое, задрав головы, смотрели в беспросветное небо.
– Чего они ждут? – шепотом спросил Василь.
Акимов тоном знатока возвестил:
– Не иначе удара молнии. Или птичьего брызга в рожи.
– Гордей, у тебя зрение получше моего, – сказал Демид. – Что у священника за символы на одежде? Василь, и ты глянь.
Они присмотрелись. То же самое сделали Акимов и Нечаев.
– Вроде какие-то волны, – неуверенно пробормотал Свиридов.
Василь кивнул:
– Много волн. Но, может, и просто узоры.
«Значит, померещилось, – подумал Демид. – Главное, не знаки той чертовой секты, топившей людей».
– Так, ладно, наша задача выполнена, возвращаемся на Папашу.
– А как же бар с пивом? – робко спросил Василь.
Первым расхохотался Нечаев. Акимов с укоризной взглянул на вахтенного:
– Демид, ты нарушаешь главную заповедь моряка, ступившего на сушу.
– Это не обсуждается, Вилий. Я не буду искать ему портовых шлюх. Только пиво.
Это вызвало еще больший смех.
Они направились к воротам кладбища, но перед этим Демид послал на трубоукладчик геоточку предстоящих похорон. Следом отправил сообщение: «Три часа пополудни. На случай, если вдруг отшибет память». Убедился, что сообщение прочитали, хоть и оставили без ответа.
По главной улице, со стороны порта, двигалась колонна людей. Не больше двенадцати. Плоские лица блестели, омытые не то моросью тумана, не то потом. В середине колонны изгалялась Долорес. Она хохотала и иногда задирала подол платья, демонстрируя роскошные панталоны. Ее трость куда-то задевалась.
– Я просто пьяная старуха! Я ничего не знаю! – весело горланила Долорес. – Катитесь в ад! К черту ваш Праздник! Мы все катимся в угли!
Демид молниеносно расставил руки, преграждая дорогу остальным.
– Все назад!
Из-за его руки выглянул Свиридов. При виде горожан глаза механика округлились.