– А вот теперь я точно могу сказать, что мне и моим нежным почкам здесь не место.
– Боишься, отобьют? – усмехнулся Нечаев, и механик яростно закивал.
– Мы не будем вмешиваться, ясно? – предупредил всех Демид. – Мы вернемся на корабль и выслушаем мнение капитана. И сделаем это с размеренностью плотно отобедавших джентльменов. И вот вам прогноз погоды. Мы займемся ремонтом, если это возможно. А если нет, то просто уйдем в другой порт.
Василь вытянул руку, указывая на что-то. Затряс ею. Один из горожан нес под мышкой обмякшего пса. Судя по всему, разыскиваемого Долорес. Светлая шерсть на боку животного свалялась, и даже сквозь туман было видно, что там блестит кровь.
Пугающая и бессмысленная процессия, больше напоминавшая конвоирование, как раз проходила мимо. Отталкивающие лица одно за другим поворачивались к морякам. В бесцветных глазах вспыхивал огонек интереса и сразу угасал. Никто не произнес ни слова. Что бы сейчас ни происходило, это касалось только горожан.
– Мы для них пустое место! – яростным шепотом воскликнул Свиридов. – Но я даже рад! Пора уносить ноги! Демид?
Но Демид уже вышел на середину улицы. В красной штормовке Папаши, овитый туманом, он напоминал спятившего смотрителя маяка. Блеснули зубы, когда он открыл рот.
– Куда вы ее тащите, досточтимые жители Истада? Уж не хотите ли вы сказать, что у вас где-то есть развеселое местечко?
Процессия уже наполовину скрылась в тумане, когда раздался голос Долорес.
– Хочешь узнать правду, служака, – иди за мной! Иди на Праздник! Возможно, это спасет тебе жизнь! А возможно, погубит ее, раз ты такой идиот!
Она расхохоталась так, слово в ней раскачивался дьявол, швырнувший в топку особенно крупный кусок угля. Плечи Демида опустились, когда он внезапно понял, что некоторое время назад разговаривал с сумасшедшей. Но так ли это? И разве в Истаде есть кружок волонтеров, разбрасывающий спички с загадочными посланиями? Он посмотрел на свою крошечную команду.
«А теперь не вздумай ляпнуть что-нибудь такое, отчего мгновенно прослывешь безумцем. И тогда уже никто не назовет тебя богом сельди, даже если и проиграется в пух и прах».
– Голосуем. Кто за то, чтобы пойти на праздник и поглядеть, что за черти там пляшут?
К облегчению Демида, сразу трое подняли руки.
– Хорошо. Значит, наши с Гордеем голоса можно не учитывать.
– Да черта с два! – возмутился Свиридов. – Я против! Еще как против!
– И я чертовски рад, что ты против.
Пока никто не передумал, Демид отправил капитану еще одно сообщение: «Мы задержимся. Возможно, кому-то из местных требуется помощь. Возьми побольше людей на похороны. В хреновом городке неспокойно».
Ответ пришел незамедлительно: «Принято. Береги зубы, Сеня».
Распрощавшись с кладбищем, они углубились в туман.
1.
Примерно в то время, как Виктор Галынский впервые пытался обуздать свою паству, блеявшую относительно пастбища в виде банковского хранилища, Демид Марзоев углублялся в туман. За ним осторожно ступали остальные, иногда попадая ногой в лужицы, собравшиеся на мостовой. Для этих мужчин всё еще продолжалось девятнадцатое августа. И отвратительный понедельник был наполнен не только серо-молочной зыбью, но и далекими криками женщины по имени Долорес.
– Ты сошел с ума, Демид, – повторил Свиридов. Механик пучил глаза и шарахался от каждого туманного силуэта. – Мы должны вернуться в полицейский участок и растормошить тамошнего дебила. Пусть он занимается местными обычаями. Он, а не мы!
По правде говоря, Демид разделял сомнения Свиридова. Более того, он и сам хотел повернуть назад. Хотел, но не мог.
– Мы просто идем на Праздник, Гордей. Идем, чтобы кое-что разузнать. Ты слышал Долорес. Возможно, это поможет нам и Папаше выжить.
– Долорес? – Свиридов скривился. – Ты даже помнишь ее имя?
– Я и твое имя помню, тупица, но это еще не повод бежать в полицию.
Нечаев приглушенно заржал. Прежде чем Свиридов, хлопавший ресницами, сподобился на достойный ответ, в разговор вступил Василь.
– Стойте! А куда они подевались? Кто-нибудь слышит вопли той старухи?
Они стояли посреди площади. О том, что это была именно площадь, позволяли судить внезапно раздавшиеся размеры улицы. Угрюмые дома, усеянные каплями, расступились, открывая путь в мощенное булыжниками
– Ты еще слишком молод, парень, чтобы называть портовых женщин старухами, – наконец заметил Демид. Он тоже оглядывался по сторонам.
– Простите, Демид Степанович, мне показалось, что так вы быстрее поймете, о чём речь.
– Моряки не только понятливые, но еще и очень чувствительные в таких вещах. Не забывай об этом, парень.
Василь растерянно приоткрыл рот. Первым растянул губы в улыбке Нечаев, почесывая татуированные предплечья. Его внезапный беззлобный смех подхватили остальные. Не засмеялся только Василь.
– Вот тебе наука, парень, – добродушно промолвил Демид, – для изголодавшегося моряка не существует старух.
– Я бы никогда не позволил себе… ну, сказать лишнего. Никогда.