Акимов с сомнением взглянул на него, но ничего не сказал.
Прожектор вспыхнул, разгоняя тьму. Показалась кильватерная струя, состоявшая из одних бледно-белых ладоней, лениво бежавших за трубоукладчиком.
– Господи, Демид, ты только что сообщил этим кретинам, где мы, – проворчал Беломорец. – И мой аквариум, кстати, в полном порядке.
– Они и так знали, где мы, – огрызнулся Демид. Поднес рацию ко рту: – Выключите.
Свет погас, погрузив всех в подобие мрака. Западная часть неба опять расцвела синими и пурпурными цветами. Но смотреть туда никому не хотелось.
– Приготовьте чертовы спички, – распорядился Демид, подчиняясь внутреннему импульсу, требовавшему кое-что проверить.
К спичкам метнулся Василь. Закопошился в коробке, будто жук. Демид тем временем намотал на стальной стержень варежку, зацепив ее рваными участками за неровности. После этого выбил заглушку топливной бочки и осторожно сунул внутрь импровизированный факел. Убедившись, что перчатка как следует намокла, отошел подальше и отвел руку в сторону.
– Василь.
Парень кивнул и чиркнул спичками. Импровизированный факел тускло вспыхнул, разбрасывая скудный свет, которого не хватило бы и на чтение. Но Демид и не планировал усаживаться за книжку. Он поднял факел над головой, готовясь к худшему.
И море взбрыкнуло.
Кильватерную струю изодрали толстые черные кольца, неожиданно показавшиеся на поверхности. Никак не меньше трех. Они свивались в тугие спирали и исчезали, чтобы появиться уже в другом месте. Море бессильно пускало пену, в которой скакали гибкие конечности чудовища.
Трубоукладчик тряхнуло, словно от него отделилось что-то тяжелое. Почти сразу волны унялись. Остались только привычные изгибы кильватерной струи.
– Оно ушло, – с облегчением заметил Василь.
Моряки смотрели с разинутыми ртами. Даже Беломорец, поглаживавший неконтролируемыми движениями свои байкерские усы, выглядел как человек, перед которым промчался грузовик как раз в тот момент, когда он собирался сделать шаг.
Демид вручил стержень с горевшей рукавицей Акимову.
– Оно недолюбливает свет. Днем мы, скорее всего, в безопасности. Но не ночью. По ночам нам потребуется открытый огонь. Иначе эта тварь утащит нас на дно, как вшивый ботинок.
– Но что нам жечь, Демид? – Акимов куснул говядину и задумчиво посмотрел на тощий факел в руке. – Топливо не годится для такой долгоиграющей затеи, а сам папаша почти весь из стали. Прикажешь надрать стульчаков из сортира?
– Думаю, вы, детки, разберетесь, как лучше поломать свою любимую песочницу. А я, пожалуй, переговорю с капитаном о том, как нам быть дальше.
– Переговори, давай. Только вряд ли от Господина Мальтийский Крест сейчас много толку.
Демид помрачнел. Ни слова не говоря, направился прочь. Василь, оглянувшись на небо, поплелся следом.
2.
У кабинета торчали два подозрительных типа. Они напоминали громил, подпиравших двери какого-нибудь паршивого клуба. Лоб одного перепоясывала красная бандана. Моряк расслабленно курил, и вид вахтенного офицера, возникшего в проеме судовой двери, словно ночной призрак, нисколько не смутил его.
– По какому делу? – лениво спросил Бандана. Он тянул слова, поэтому вопрос прозвучал как «Пы-а какому де-елу?».
– Прости, принцесса, – сказал Демид, – а твоя собачья какашка каким боком тут затесалась?
Второй запрокинул голову и заржал. Однако веселья в безвольных глазах не наблюдалось. Как и Бандана, он не шелохнулся. Эти двое и не думали их пропускать. По крайней мере, пока не наиграются вволю. Осознав это, Демид блеснул зубами. Поднял правую руку и обстоятельно пристроил ее на шее Банданы. Пальцы образовали клешню.
Глаза Банданы полезли на лоб, а задрожавший язык потешно подал сигарету, когда пальцы вахтенного сжались. Демид брезгливо сбил сигарету щелчком другой руки, а заодно попал по языку этого придурка.
– Ты намусорил, моряк, – сообщил Демид зловещим голосом. – Убери за собой, пока я не взбесился. И не забудь потом отмолить две вахты у котельной центрального отопления.
Бандана с выпученными глазами закивал и бросился ловить катавшийся по полу бычок. Второй матрос вытянулся по струнке и замер. Его глаза заученно остекленели. Надо признать, это не сильно удовлетворило Демида. Всё еще пожиная плоды бешенства, он буквально ворвался в кабинет. Чуть ли не силой впихнул туда оробевшего Василя. Сделал мысленную пометку выяснить имена «клубных громил».
– Что за портовые штучки, Валер? Ты здесь что, шлюхами из-под полы торгуешь?
Исаченко задумчиво взглянул на него. Развалившись у себя за столом, он проталкивал какую-то тряпку в горлышко полупустой бутылки. Справа выстроилась прочая коллекция из капитанского бара. Почти все уже закупоренные. Иногда мальтийский крест капитана и бутылка соприкасались, порождая короткие и невыразительные звуки.
– Проходи, золотозубый, садись. Привет, Василь.
В кабинете находились Зиновьев, их судовой врач, и Савицкий, еще один офицер. Оба заняли места у стен, словно королева-мать и архиепископ при сбрендившем императоре. Демид еще раз посмотрел на бутылки. Увидел пару экземпляров красного сухого.
– Не всё из этого будет гореть, Валер.