Волонтёр пристально всматривался в дорогу по улице Ленина. Тут могло быть что угодно, от мин до упавших не обесточенных проводов. И тут краем глаза Димка увидел движение. Быстро повернул голову и резко выдохнул. Из окна второго этажа многоквартирного дома шваброй махала бабушка, а из подъезда валил дым и хищно вырывались языки пламени.
— Родные, подождите! — обратился к пассажирам Димка и аккуратно припарковал свою машину. Выскочил на улицу и столкнулся с ребятами из теробороны.
— Бабушку видите? — крикнул им.
— Видим, — кивнули пацаны и добавили непечатное. Потому как подъезд горел хорошо. И каждый понимал, что идти туда придётся. Бросить женщину и просто уехать не сможет никто.
— Надо тряпку мокрую на лицо! — сказал один из теробороновцев, Димка скинул броник и потащил с себя футболку.
— Мочи! — заорал он, и теробороновец щедро полил одежду из пятилитровой бутылки. Свою футболку протянул второй теробороновец. А потом они переглянулись, Димка перекрестился и бросился в подъезд. Следом за ним забежал и боец теробороны.
Дым разъедал глаза, от него першило в горле, но волонтёр упрямо пошёл по лестнице, потом внезапно заматерился, увидев провал на лестничном пролёте. Но быстро успокоил панику и перепрыгнул. Следом прыгнул и боец, всё так же прижимая футболку к лицу. А потом они ворвались в квартиру и заговорили максимально спокойно, стараясь не напугать пожилую женщину:
— Собирайтесь, мы вас вывезем!
А бабушке и собирать нечего было. Пакетик с вещами уже стоял возле входа. И пацаны пошли с бабушкой назад. Возле провала остановились, не сговариваясь, подхватили бабушку на руки и прыгнули. Удачно! Приземлились на ноги и быстрее вниз-вниз. На живительный воздух. И лишь когда вывалились из подъезда, засмеялись счастливо.
— Место есть? Заберёшь бабушку? — спросил теробороновец, нервно закуривая. — А то нам ещё тут работать.
— Заберу, — кивнул Димка.
Уже через пару минут они ехали по дороге, стремясь вырваться из Шебекино. А Димка вдруг подумал, что ни разу даже имён не спросил тех, кого вывозит. Хотя за два дня количество вывезенных уже было около сотни. Да и люди не представлялись. И его имени не спрашивали. Либо молчали, либо уточняли, куда едут, да что там ждёт. И Димка говорил, говорил, стараясь хоть немного отвлечь от ужаса, вползшего в разбитый город…
Вот и сейчас волонтёр сначала успокаивал пожилых людей и лишь потом, когда под грохот прилётов выскочили из Шебекино, спросил:
— У вас родственники есть? Или в ПВР отвезти?
— Нас бы на вокзал. В Воронеже родственники, туда поедем, — несмело сказала женщина и просительно посмотрела на Димку.
Димка сглотнул ком и кивнул. А когда высадил их возле вокзала, сказал негромко:
— Теперь всё хорошо будет. Езжайте!
— А ты, сынок?
— А я назад. — Димка улыбнулся. — Ещё заявка пришла, надо людей вывезти.
Он повернулся, пошёл к машине и уже не видел, как пожилая женщина крестила его вслед и шептала пересохшими губами молитву…
Костя с утра удалял фотографии на телефоне. Удалял без жалости, лишь с чувством досады и сожаления. Так, это они у кума в беседке шашлыки жарили? Долой! Чтоб ничего не напоминало. А это на речке, где Таня так прижималась к нему и смотрела на него влюблёнными глазами. Долой! И Таню, и глаза эти. А это они ездили в Москву, разглядывали соборы всякие и музеи.
Глаза Кости затуманились. Всё же хорошее время было. Они с Таней были влюблены и безумно счастливы. Вместе провели всего три или четыре месяца и на майские праздники рванули в Москву. Таня знала, кажется, о столице всё. Взахлёб рассказывала, где тут ходили всякие Пушкины и Грибоедовы. Как в каком-то там веке захлестнул Москву чумной бунт.
— Я даже не знал, что тебе так много лет, раз ты восемнадцатый век помнишь, — пошутил тогда Костя, а Таня весело засмеялась и стукнула его кулачком по могучей спине.
А спина у Кости действительно была могучей. Кроме того, что природа его щедро одарила, он с детства занимался спортом, имел разряды. И всегда, сколько себя помнил, хотел служить в спецназе. Потому, в отличие от многих сверстников, в армию пошёл с радостью. А после срочной службы устроился в ОМОН. Сдачу экзаменов запомнил плохо, бег, потом силовые, а после — обязательный спарринг. Зато хорошо запомнил радость, когда командир подразделения подошёл и похлопал его по плечу:
— Поздравляю, боец! Теперь ты, считай, в отряде!
И началась суровая работа. И по обеспечению общественного порядка, когда приходилось оттеснять разъярённых фанатов. И патрули. И задержания. Когда отправляли в командировки в горячие точки, Костя никогда не отказывался. Понимал, что нужно, что это часть работы.
Костя удалил очередную фотографию и вздохнул. Действительно, они с Таней были странной парой. Он — здоровый, могучий, способный нести многокилограммовый щит на себе, и она вся такая утончённая, будто барышня из рассказов русских классиков. Она постоянно ему рассказывала о каких-то книгах, событиях, а он слушал и ласково улыбался. А друзья их называли «медведь и дюймовочка».
