Он прекрасно помнил эту картину. Ему вообще нравился Босх. Алекс широко улыбнулся, а Саша подумал, что тот откуда-то знает про Босха. Алекс слегка наклонил голову в знак согласия, по реакции Саши догадавшись про то, что он знает. Догадываться, собственно, было нечего, такая реакция и предполагалась, и даже рекомендовалась при проведении доверительной беседы. Об этом Саша не знал, но уловил, что упоминание Босха, которого он на самом деле любил, здесь какое-то искусственное.
Пауза начала провисать, но в этот момент Алекс снова заговорил:
– Вы умный, неординарный человек. Вы любите порядок и грамотную логистику, обязательность и компетентность. Но вот ваше начальство… оно ведь совсем не такое, согласитесь?
Саша автоматически кивнул и тут же разозлился на себя. Зачем он согласился вот так, сразу?
– А вам-то откуда знать, где я работаю и какое у меня начальство?
– Ну, наш общий друг был слегка несдержан. – Снова улыбка, слегка печальная и философская. – Но это не так важно.
– А что важно?
– Повторюсь. Это не комплимент – я немного разбираюсь в людях, поэтому очевидно, что вы умны, обладаете высоким потенциалом для личного роста, цените настоящее искусство, читаете хорошие книги, даже стихи. Нет причин убеждать вас или разубеждать. Вы сами очень хорошо оцениваете ситуацию и способны сделать выводы.
– И какие я должен сделать выводы?
– О, вы ничего и никому не должны. Да и выводы вами уже сделаны. Ваш непосредственный начальник полковник Гришаев – тупой алкоголик и взяточник. Главное для него в жизни – достроить домик в Краснодарском крае. Последняя прочитанная им книга – хрестоматия по русской литературе, еще в школе. Его заместитель, майор Трусов, соответствует своей фамилии. Он панически боится любого вышестоящего начальника и из-за этого до дрожи ненавидит любого стоящего ниже по положению. Его трусость доходит до паранойи, а паранойя вызывает агрессию, причина которой – страх. Помните скандал, в котором вас сделали крайним в той истории с поимкой партии контрафакта?
– Это тоже Гаврил рассказал?
– Ну что вы, я и сам умею наводить справки. Но и это не особенно важно. Вам давно уже понятно, что вся ваша служебная система не имеет никакого отношения ни к долгу, ни к чести, ни к совести. Вас окружают проходимцы, дураки и алкоголики с горячими руками, холодными сердцами и чистыми головами без намека на мозг. К слову, кроме всяких вполне простительных пороков типа однообразных измен с блядями, пьянок и естественной для вашей службы коррупцией есть случаи и поинтереснее. Вы, наверное, знаете о тех слухах, которые ходят у вас про отношения между вашим начальником штаба и особистом?
Саша непроизвольно вскинулся. Алекс наклонился чуть вперед, подхватил бутылку и облил лед в стакане тонкой золотистой струйкой.
– Да, Саша. Это не слухи. В цивилизованном обществе они могли бы просто зарегистрировать брак – и никому не было бы и дела до этого, но не здесь. Здесь они вынуждены днем рассказывать юным сержантам о традиционных ценностях и духовных скрепах, а вечером, уж простите за каламбур, достают свои собственные скрепы, смазывают их и пользуют друг дружку. А та забавная история с прапорщиком, которого вызывали ночью учить устав в охотничий домик. Помните? Но вы тогда сочли ее выдуманной, а это правда. Вам разве не показалось странным, что суровый, с мужественной сединой мужчина, герой Карабаха и Таджикистана, с такой маниакальной настойчивостью выбирает среди гарнизона молодых парней определенного типа и просто не даёт им жизни?
Саше стало тошно. В голове гудело, живот подозрительно булькал, будто вместо желудка там установили бетономешалку – и она перекручивала песок, щебень и цемент. Вколоченный училищем престиж службы, корпоративная гордость, принадлежность к почетной иерархии, флер тайны – за последние 10 лет все это красивое, блестящее, парадное изрядно залежалось по чужим продавленным диванам на съемных квартирах, истрепалось вместе с нервами, покрылось пылью в служебных кабинетах. Саша прекрасно знал, сколько порой говна скрывается под большими золотыми звездами. Знал он и цену начальственных разносов – и научился их стоически переносить. Знал степень надежности товарищей, в большинстве случаев – нулевую, обратно пропорциональную горячим, пронзительно искренним тостам о боевом братстве и офицерской чести. Алексу не приходилось ничего выдумывать. Он просто несколькими штрихами дополнил ту очевидную картину, которая давно уже сложилась у капитана Егорова. Все было правдой.
Он поднял голову, встретился со взглядом спокойных голубых глаз. Алекс доверительно наклонился к нему всем корпусом, отставляя в сторону стакан.
