В моей голове снова зазвенело, загрохотало, показалось, что откуда-то мощным потоком хлынула вода, снося все на своем пути, и затрещал, опаляя открытую кожу, безжалостный огонь. Двое возникли рядом в одно мгновение; огненно-рыжая женщина, оголившая острые клыки в предвкушающем оскале, и темноволосый юноша с ярко-синими затягивающими глазами. Они гневно глянули друг на друга, словно заклятые враги, и отвернулись в разные стороны, – женщина теперь смотрела точнехонько мне в глаза, а юноша поджал губы и украдкой обернулся. Протиснувшись между ними, вперед вылез мальчуган в черном с задорными каштановыми кудряшками и серыми, как грозовое небо, глазами. Он оглядел присутствующих, устало вздохнул и сложил руки на груди.
Шум в голове все не затихал, кроме того в груди защемило от странного предвкушения, словно прямо сейчас должно было случиться что-то невероятное – еще более невероятное, чем происходило до этого! В висках стучало, странный ком подкатывал к горлу, а похолодевшие пальцы мелко подрагивали. Я не видела, как удивленно смотрит на меня Тоф, как призраки подбираются и напрягаются, я смотрела как будто сквозь них, куда-то далеко-далеко, и сама не могла понять, что я вижу. Перед моими глазами рождалась Вселенная, вспыхивала и рассыпалась сияющей пылью магия, складывалась из мельчайших кусочков планета, и расцветала и разрасталась жизнь. Магия тонкими нитями пропитывала все естество, обнимала призрачными руками само живое и проявлялась всплесками, фонтанами и водопадами ярких брызг, застилающих взор.
Повинуясь неощутимому толчку, я обернулась – позади не было пещерного прохода, не было каменных стен, усыпанных письменами, а были только еще одни громадные ворота. И так же единственная надпись плясала вслед за взором, так и прося, чтобы ее произнесли вслух.
- Дитя магии, – сорвалось с языка серебристым облачком.
Набаты в голове успокоились и затихли, шум и грохот отошли на дальний план, а на их место пришла тишина. Невероятная, упоительная тишина, сама суть спокойствия и умиротворения с головой захлестнула, отрезая от внешнего мира, погрузила на дно и укутала в сладкую пьянящую негу. Передо мной возникла женщина – ослепительно прекрасная, воздушная, словно состоящая из самой магии, она нежно улыбалась, в тонких пальцах перебирая обернувшую пояс ленту. Я смотрела на нее, и я не могла видеть ничего, кроме нее. Она занимала собой все от пола до потолка, от одной стены до другой, и ни пола, ни стен не существовало, а было только тусклое сияние, окружающее ее.
- Мама, – не знаю, почему назвала ее так, но было что-то в ней такое теплое и родное, что я всегда остервенело выискивала в собственной матери.
- Нет, милая, – колокольчиками зазвенел ее голос в тишине, и переливчатый смех отразился от несуществующих стен, – всего лишь сестра.
Ее голос обволакивал, гладил меня по голове успокаивающе, убаюкивал мысли и чувства. Я еще никогда в жизни не чувствовала себя так – словно меня вовсе не существовала, но одновременно с этим я была всем миром, каждой частичкой живого и неживого. Ощущения обескураживали, сбивали с толку, и я снова и снова терялась в теплом тусклом свечении, исходящем от женщины.
Мир содрогнулся, выводя меня из оцепенения, и в следующий момент я поняла, что меня яростно трясут за плечи. Свечение осыпалось острыми осколками, у самых ног превратившимися в каменную крошку; один из каменных кусков больно стукнул меня по макушке, окончательно приводя в себя.
- Что происходит? – прохрипела я, едва различая Тоф перед собой.
В глазах плыло и двоилось, стены рябили, а пол проваливался прямо под ногами. Я едва ли могла бы стоять, если бы подруга крепко не держала меня; колени ходили ходуном, а сами ноги были подобно колоскам – тонкие и неустойчивые.
- Это я у тебя хочу спросить! – закричала бандитка, перекрикивая грохот падающих стен. – Сначала болтала с этими, которых нет, а потом как обернулась и застыла. А потом бах, и коридор начал рушиться. Идем отсюда быстрее!
Последние слова Бейфонг выкрикивала уже на ходу. Она упрямо тащила меня за собой, даже когда я спотыкалась и почти падала, мы лавировали в камнепаде, а когда впереди забрезжил свет, я едва различала что-то перед собой из-за клубившейся пыли.
Снаружи творилось что-то еще более невообразимое. Страшный грохот закладывал уши, камни сыпались и взрывались и, что поразило меня больше всего, было уже утро. Солнце висело над горизонтом, отражалось от скал и вместе с каменной пылью окутывало все вокруг ало-золотым маревом. Это было совершенно не похоже на вечернюю раскраску; сейчас каньон заволокло дымкой, он как будто все еще был окутан сном, поутру расцвечивающимся яркими красками. В глазах рябило, и мне казалось, что сама магия вырывается наружу, покидает вынужденное пристанище и растекается по миру с золотистыми отблесками солнца.
- Хинаи! – что есть мочи закричали справа.
Зуко выскочил из-за поворота взмыленный и запыхавшийся, обсыпанный пылью с головы до ног. Он подбежал ко мне, хватая за руки, и крепко обнял, облегченно выдыхая мне в волосы.
