Она сидела спиной к телевизору во время передачи, которую вел Сергей Кушнерев, придумавший и реализовавший программу «Жди меня». Волчек повернулась на секунду к экрану и увидела девушку, которая разговаривала с Сережей.
В это время Галина Борисовна искала актрису на роль главной героини в задуманном ею спектакле по роману «Три товарища» Ремарка. А найти не могла. Девушка в телевизоре повернулась к камере, и ГБ увидела ее лицо.
– Я нашла! – сказала Волчек. – Именно такая Пат мне нужна. Найдите этого ведущего и попросите его привести ее.
– Она – актриса, Галина Борисовна!
– Не важно. Все равно я возьму ее в театр.
Так Чулпан Хаматова попала на главную роль в спектакле и осталась в труппе «Современника». Сергей Кушнерев стал долголетним и верным другом театра. А ведущими в его знаменитой программе были звезды – Игорь Кваша и Чулпан Хаматова.
Волчек воспринимала Сережу родным человеком. Доверяла вкусу и пониманию людей. Когда он ушел, Волчек собрала в фойе своих молодых актеров и нескольких гостей помянуть близкого человека. Поздно вечером. Когда закончились спектакли.
После поминок в зрительном зале «Другой сцены» на Чистых прудах я сделал фотографию.
Там, за спиной Галины Борисовны Волчек, в креслах сидели люди «Современника» – те, кто его создавал, кто играл на его сцене, кто был рядом:
Олег Ефремов, Евгений Евстигнеев, Олег Даль, Лилия
Толмачева, Игорь Кваша, Михаил Козаков, Татьяна Лаврова,
Юрий Богатырев, Михаил Рощин, Людмила Иванова,
Ирина Метлицкая, Валентин Никулин, Виктор Сергачев,
Александр Володин, Виктор Розов, Петр Щербаков,
Людмила Гурченко, Нина Дорошина,
Валентин Гафт…
Это мы их не видим.
Теперь
не видим и ее.
Вот я расскажу ситуацию, а вы решайте: друг мне Михаил Мишин или кто? Конечно, он человек хороший, добрый, отзывчивый. Заболеешь – он тут же принесет лекарство и еду и спросит: надо ли чего еще? Заботливый. Расскажет, что тоже болен, чтоб тебе не было обидно. Как талантливый, обладающий тонким чувством юмора писатель (вы слышали его тексты в исполнении Райкина), он, к счастью, редко бывает в добром расположении. А чего, собственно? Бастер Китон тоже слыл невероятным остроумцем, а вы видели его лицо?
Миша выступает, не выпрашивая у публики смех. А зал реагирует на каждое слово, даже если это не «одобрямс», которое он выдумал. Стоит на эстраде у микрофона и дружелюбно к зрителю читает свое произведение. Так, иногда хохотнет сам себе, а зал обрушивается.
Переводы комедий с английского (которые идут во многих театрах) авторизованы его талантом настолько, что воспринимаются как оригинальные тексты. И какие! Один спектакль «№ 13» в МХТ идет многие годы с аншлагом… А его перевод «Хроники объявленной смерти» Маркеса разошелся мгновенно и переиздан.
Миша бывает еще и весел, когда весел. Словом, все признаки того, что с ним можно дружить, а вот поди ж ты…
В давние времена, когда мы были частью беззаботны, в Ленинграде проходил чудесный юмористический фестиваль «Золотой Остап», и участвовали в нем достойнейшие люди искусства: Данелия, Рязанов, Гердт, Горин, Юрский, Володин, Жванецкий, Искандер, Ширвиндт… Список велик и славен. В нем и наш герой, и автор (чего скромничать, правда, как гость), и дамы! Просто достойные, и достойные внимания.
И вот, представьте себе, завершающий банкет в гостинице «Октябрьская». Без скупости. Мы с безусловным тогда еще другом Мишиным оказываемся за столом с одной довольно интересной во всех отношениях женщиной. Изысканной чрезвычайно. И сдержанно, поскольку ее образ требовал такой манеры, мы начинаем шутить, пока без всякой перспективы, поскольку она выпивала умеренно и интересовалась исключительно искусством.
– Вы были замужем? – полюбопытствовал я бестактно, чтобы уйти от скользкой для меня темы экзистенциальности в современном кино.
– Бывала… – Потом посмотрела на меня впервые за вечер и сказала: – Зябко тут у вас. Не дадите ли свой шарф? На время.
Я открутил с шеи шарф и протянул ей. Она благодарно улыбнулась. Шарф мгновенно пропитался каким-то «Диором», который она на себе густо не экономила. А я подумал, не изменить ли жизнь? Кардинально. Но ненадолго. Так мы сидели, беседуя и скромно выпивая (она держала рюмку, изящно оттопырив мизинец). Мишин шутил, мы смеялись. От выпитого потеплели организмы.
– Заберите свой шарф. Я в нем уже несколько подпрела. Пойду в номер, возьму душ.
– Я вас провожу.
– В этой «Октябрьской» действительно страшные коридоры.
Моргнув оставшемуся за столом Мишину двумя глазами: мол, сиди ровно, – я устремился за судьбой.
Коридоры были длинными, она мила, моя рука на плече. Подойдя к двери номера, она протянула мне ключ двумя пальцами, чтобы я открыл. Вставив его в замочную скважину, я услышал Мишу Мишина, который, как неизбежность, приближался к нам.
«А! Вот вы где! Я вас вычислил. Вечер продолжается!» – излишне весело сказал он, прекрасно понимая, что с его появлением вечер как раз закончился. Для меня.