Владимир Владимирович Путин похож на копию президента при отсутствии оригинала. Винить его в этом нельзя, поскольку не сам он себя придумал и осуществил. Он старается, как умеет, но умеет немного пока. Не исключено, что он обыкновенен.
Марк Твен произнес речь, в которой сказал о том, что невозможно в зрелом возрасте приехать в страну и писать о ней достоверно. Мало изучить жизнь, надо ее впитать. Институт впитывания политической жизни Владимир Владимирович не прошел, поэтому он пользуется стратегическими советчиками. Не так уж важно, будет это Моцарт тайной политики Березовский или Сальери-Волошин. Не исключено, что и они не тот круг, в котором он чувствует себя комфортно. Может быть, ему сподручнее в компании своих бывших сослуживцев. Ведь все могут забыть, но он-то помнит, что вышел из КГБ и что КГБ из него не вышел.
Ему страшно неловко ходить, стоять и говорить. Он не встроился пока в роль, и поскольку нам за него тоже очень неловко, за его фальшь, за неуклюжесть формулировок, за отсутствие мастерства…
Незадолго до Нового года в привилегированном зале аэропорта Шереметьево‐1 снимали новогоднюю передачу. Пригласили достойных людей, от Юрия Никулина до Гердта. Вели вечер Рязанов, Молчанов и Горин, а в качестве дорогих гостей я привез из архангельской деревни двух удивительного достоинства певуний русских плачей, песен и частушек, Алю с Тоней, в нарядных сарафанах.
Вокруг них сгрудились звезды, до того они были хороши. А когда они запели северную озорную песню, съемка чуть было не сорвалась из-за ликования: «Красная девица, уху я варила…»
В это время на посадку шел Анатолий Александрович Собчак. Я подошел к нему и пригласил сняться в программе. Он был подвижный человек, к тому же компания замечательная.
– Отчего же… – сказал он и двинулся
на площадку.
В это время подошел человек и сказал настойчиво:
– Вам туда не надо ходить.
Они про, словом, про неприличное поют…
И Собчак не пошел,
хотя в тот раз Путин был не прав.
Вероятно, он был очень хорошим помощником
и подчиненным.
Это ведь первая самостоятельная работа Владимира
Владимировича – президент? Но там был пяток-десяток
начальников над головой, требования которых
надо было удовлетворить. А здесь полтораста миллионов.
Когда умер Иосиф Виссарионович Сталин, мне было четырнадцать лет, и проживал я в Киеве. Бюллетени о его болезни вывешивались в витрине Дома профсоюзов, на том месте, где обычно мы читали результаты городских шахматных турниров, разыскивая смешную, как нам казалось, фамилию – мастер Копнудель. И вот на месте мастера Копнуделя оказался Сталин. Обидно было за Иосифа Висcарионовича. И страшно. Пусть он полностью парализованный и лишенный речи, только бы жил для нашей уверенности. Так я думал. А он все-таки умер. И немедленно меня стали интересовать две вещи: будут ли гудеть заводы в день похорон и как жить без него? С этими мыслями я стоял в почетном карауле в углу школьного коридора у гипсового бюста с автоматом без затвора в руках. Напротив меня с таким же автоматом и столь же серьезно нес траурную вахту мой товарищ Вова по кличке Франц. Погруженный в попытку вызвать у себя высокое чувство, я ничего не видел вокруг. Внезапно резкий щелчок в лоб заставил меня посмотреть на товарища. На лице Вовы были неподдельное смирение и скорбь. Зная о том, что в почетном карауле не шевелятся, я пытался представить, что же прилипло ко лбу. Проявив бдительность, я заметил, что товарищ по караулу жует промокашку. Я достал свою вставочку.
Оплеванных с ног до головы, нас сменили и позорно выгнали с траурной линейки.
– Дурак ты, Франц, нет у тебя ничего святого.
Мы шли вниз по улице Ленина к Крещатику, где предполагали какое-нибудь траурное оживление. У гигантского портрета на фасаде Центрального универмага он притянул меня за шею и шепотом сказал:
– Не все ты о нем знаешь.
– А я его любил.
– Маму люби и папу, – сказал Франц.
Александр Данилович Александров, ректор Ленинградского государственного университета – математик, горнолыжник, острый и парадоксальный человек, с разбегающимся от легкой косины взглядом.
О нем ходила легенда: депутат, сказавший всем «нет»…
…Уже, казалось, не сажали.