Тем временем Франц стал блестящим профессионалом. Однажды я встретил его в зале прилета международного аэропорта – элегантного, высокого, вальяжно покачивающегося на слегка кривоватых ногах.
– Как дела, Вова?
– Много работы. Вот вернулся с гастролей. Что тут у нас нового?
– Да ничего, все нормально: коррупция, взяточничество, лучшие дети мечтают жить за границей, крестьяне без земли, парламент никого не представляет, порнография на каждом углу, фашисты гуляют, брат идет на брата, культура хиреет, заводы останавливаются, выходные дни прибавляются к праздничным, презентации заколебали… Но мы надеемся.
– А кроме этого что делаете?
– Да всё ищем, кого бы полюбить: может, из бывших вождей крепкого, или царя какого-нибудь, или из деловых богатого, или из недавних демократов? Словом, кто станет нами повелевать, но справедливо, пусть и удобно для себя. Кто объединит нас в империю или, наоборот, распустит по родовым собачникам. Кто будет работать за нас, думать, о чем мы должны думать. Кто будет разрешать, что нам читать, что смотреть, в чем ходить, что жевать… Кто будет распределять нашу жизнь.
– Может, вы и добьетесь своего, – сказал Вова. – Потому что вы лохи.
И он объяснил мне значение этого слова из шулерского жаргона и раскрыл секрет «катания» – превращения человека в «лоха».
В толпе обитателей прилично одетый, вызывающий доверие словами и внешним видом гражданин находит попутчика, который честным трудом кое-что заработал и спрятал в бумажник. Они беседуют о свободе, равенстве и братстве (если клиент – социалист), или о разумной экономике (если он – рыночник), или о превосходстве одной расы над другой (если роль расиста нравится собеседнику), или о роли окраин… Что нравится клиенту.
Так, беседуя о том, что их объединяет, они выходят на стоянку, где все таксисты заламывают жуткие цены, а один – умеренную и выглядит чисто. У него в машине даже табличка «Не курить», что свидетельствует о высокой нравственности.
– Поехали, – говорят новые приятели, вызвавшие взаимное доверие. – Далеко ли до города солнца?
– Далеко, – отвечает водитель, – и бензин дорогой, и дорога разбита, но доедем, не сомневайтесь. А то занялись бы чем в дороге, чтобы время не терять.
– Чем же заняться? – вопрошает прилично одетый. – Были бы карты, мы бы хоть в дурачка перекинулись – ваку-ваку. Презанятная игра, легкая, и выиграть можно без труда.
– Без труда? – оживляется наш труженик.
– Да ведь карт все равно нет.
– Есть у меня, – замечает водитель. – Мы с ребятами в гараже после смены балуемся.
– А не крапленые? – смеется прилично одетый.
– Мы из народа. Этого не понимаем.
– Ну-ну.
И только они разложили банчок на дипломате, как на повороте голосует симпатичный такой в шляпе, галстук набок, розовощекий, с авоськой, набитой апельсинами, можайским молоком, колбасой, детскими колготками, и с плюшевым зайцем в руках.
– Возьмем, если по дороге? – спрашивает шофер.
– Да, в общем, вдвоем комфортнее ехать, – сопротивляется приличный. – Не так ли?
– Ну что вы! – дружелюбно говорит труженик. – Вон какой симпатичный и с подарками семье.
– Ох, спасибо, – отдувается симпатичный с авоськой. – А то бы опоздал на праздник к жене и детям. Я, знаете ли, домосед, старых надежных правил. А вы в карты? Как же, как же. Я азартные игры не люблю. Я деньги только-только трудом и по́том. Премию вот получил от одной фирмы за ноу-хау. В марках, между прочим.
– Да? – с интересом говорит прилично одетый. – Да мы ведь так, символически. У водителя карты случайно нашлись. А дорога дальняя. Для компании. Ваку-ваку. Полинезийский дурак. Там меня и научили. Вице-консул.
– Ну, если полинезийский и для компании…
Ставки быстро растут. Карты, подтасованные прилично одетым, приходят к труженику одна лучше другой, и где-то на полдороге тот выигрывает приличную-таки сумму. Азарт захватывает компанию. Симпатичный с авоськой волнуется, требует перетасовок. Сам снимает и труженику велит.
Вторая игра идет веселей, и деньги на кону уже не шуточные.
– Извините, – говорит прилично одетый. – Но у меня рублей больше нет. Только доллары.
– И у меня, – замечает труженик.
– А у меня марки, – говорит симпатичный с авоськой. – Мама моя, что же я делаю? Жена что скажет, дети… Ладно: давайте по курсу.
Приличный нервно тасует. Труженик снимает. Сдают. Торгуются страшно. Раскрывают карты. У приличного двадцать девять очков, у труженика тридцать один, а у того, с авоськой и плюшевым зайцем, три туза. Он сгребает деньги в полиэтиленовый мешок, бросает водителю зеленый американский червонец и говорит: «О! А мне как раз тут выходить!» И выскакивает с деньгами из машины.
Обалдевшие пассажиры минуту едут молча, как вдруг понимают, что их обобрали.
«Стой! Назад! В милицию!»
Поздно…
– Понятно, – сообразил я. – Этому с авоськой повезло, и он не упустил свой шанс. А двое, ловкач и простак, оказались в дураках.