Но! Тут-то – афроамериканцы. А мы ведь к ним с детства – с фильмов «Цирк» и «Максимка», с первых студентов Университета Лумумбы – проявляли симпатию, к этим угнетенным людям с другим цветом кожи. Больше того: за водкой без очереди пропускали, как больных, как пожилых и заслуженных людей с тяжелого похмелья. Многих знали в лицо: Поль Робсон, Анжела Дэвис, Майкл Джексон…
Ох и опозорили они свою нацию, эти негодяи в вязаных шапках в тридцатиградусную жару.
Конечно же, я не ждал свинства, когда они, вынырнув из какой-то дыры между домами с ящиком из-под пива и куском фанеры, на которой разместили три колпачка, предложили честную игру. Тем более что сразу образовались зрители, при которых я всегда чувствую уверенность. Удачливый игрок, скандалист, пара подбадривающих и негритянская бабушка, которая, раскинув руки, заслоняла от меня фанерку с колпачками, как на картине Владимира Маковского «Не пущу!». Она кричала (по-английски): «Не ходи к ним! Они грабители!»
Но мы-то! Что, наперсточников не видели? На Родине и покруче разводки бывали при всех режимах… Щас!
В каком-то мороке я проиграл 300 (прописью: триста) долларов за три минуты. Бабушка заплакала, может, она и правда была на моей стороне, а robbers быстро собрали свои инструменты наживы и исчезли с годовым уловом. Думаю, они до сих пор вспоминают бледнолицего идиота.
Я поднял голову и увидел, что стою на углу тридцатой улицы. До ненужного уже магазина Тимура оставалось два блока.
«А зачем тебе видак? – сострадательно спросил Тимур. – Давай я тебе за двадцатку продам автоответчик “Панасоник”. Веселая вещь. Один такой будешь в Москве. Никто их не берет. А друзьям скажи, что по дороге тебя ограбили. Тут такой район, поверят».
Эдик моей версии ухмыльнулся, а добрая Инга сказала: «Автоответчик даже лучше. Тебя же никогда нет дома».
Вечером Чепоров взял меня, как экзотического участника парусного перехода через Атлантику, на какой-то прием, где я встретил старого друга Виталия Игнатенко, с которым работал когда-то в старой доброй «Комсомолке».
«Виташа! Ты в Москву? Собакин просил поздравить Анну с днем рождения и сказать, что он всех прощает».
Вообще-то это фраза Славы Голованова, но на Собакина это похоже.
Через две недели вернулся домой и я. Чувство юмора у Анны было, и настороженный мир вернулся.
Но вы не забывайте про розыгрыш. Коварные галоши всё еще ждут своего часа, чтобы вмешаться в мою жизнь.
Первым отреагировал на появление говорящего аппарата, который я немедленно подключил по возвращении из Америки, художник Борис Жутовский. Услышав пару раз унылое «Вы позвонили в квартиру – и так далее, – оставьте месседж», он приехал обмыть возвращение. Посмотрев на заморское чудо, Боба тут же принялся левой рукой рисовать цикл картинок – «Мы и Parasoneк». Дамы, не то чтобы пуританские, на картинках были таких форм, что модели Рубенса казались девушками с модного дефиле. Притом – линия самая изящная.
Мы сидели на кухне, умеренно выпивая, когда позвонила Марина Неёлова: «Я иду с репетиции мимо тебя, можно зайти посмотреть автоответчик?»
Зашла.
«А куда нажимать, чтоб записать себя? Так просто?»
Она осталась изучать аппарат, а я пошел к Бобе в кухню варить кофе гостье. Вернувшись, застал Марину в полном восторге: «Такой же хочу, а то достали звонками».
(Автоответчик, кстати, работает у нее до сих пор.)
Вечером, вернувшись домой, я решил проверить, кто мне звонил, и услышал несколько анонимных смешков, а затем неожиданно стальной голос Анны: «Желаю счастья в твоей новой жизни, Собакин! Не трудись больше звонить мне!»
Собакин: «Ах!..»
На ровном месте. Что могло произойти?.. Ну разумеется, виноват. Во всем. Но в чем именно?
В расстройстве открываю крышку автоответчика и прослушиваю свое обращение к звонящим, которое в штатном режиме мне не слышно.
Щелчок, и женский голос с южным говорком: «Ой, я не знаю, вы зво́ните, а их нет дома. Мы с мамой приехали с Чернигова, шоб он познакомился с будущей тещей. Так они поехали в салон за платьем. А то все так быстро случилося, шо я не знаю, какая я счастливая. Они придут домой, так послушают».
В двадцать девять секунд, отведенных фирмой Panasonic на личное обращение владельца аппарата, Марина Мстиславовна уложилась. Пока я варил кофе, она блестяще освоила автоответчик. Тимур был прав – веселая вещь.
Это был розыгрыш экстра-класса. Не помытые галоши, но точно не прибитые. Может быть – вывернутые, по методу Бори Орлянского, на красную сторону. Жертвой можно считать Собакина, а можно Анну, но какая это жертва, если они, встречаясь, весело вспоминают о сорокалетнем прошлом и выворачивают галоши времени с красной стороны на ту, которая сверкала лаковым блеском.