Тушуясь под проницательным взглядом заключенного, она почему-то подумала, как было бы здорово немедленно раздобыть в этом потерянном времени шелковое летящее платье. Щедро напудрить нос, накрасить свои пухлые от природы губы красным (она где-то совсем недавно видела такие) и, нервно посмеиваясь от пленительной неизвестности грядущего вечера, отправиться пешком по улицам родного Питера. Закутавшись от весеннего холодка в искушающий свет ресторанов, добежать на каблучках, в тонком платьице, с хлипким, не по сезону поверх него пальтишком, до места несостоявшегося свидания с неизвестным кавалером.
— Не понимаю, — очнувшись, Самоварова схватила из стакана карандаш и постучала его тупой стороной по столу, — почему вы не хотите прямо сказать: «Я Иван Иваныч Иванов. В таком-то году мы встречались с вами там-то и там-то».
— Я не Иван Иваныч Иванов. А кто, кстати, такой, этот ваш Иван Иваныч Иванов?
Иван Иванович Иванов всегда жил в формуляре — форме, вывешенной в качестве образца для заполнения заявлений.
Где-то когда-то она слышала подобную интонацию голоса: бессмысленно и безнадежно ревнивую, и принадлежала она вовсе не Сергею Никитину — тот, увы, не ревновал.
— Мне — никто. Эпизод. Это из формы для заявлений, — засунув карандаш обратно в стакан, буркнула Самоварова.
— Значит, и я был для вас всего лишь эпизодом… Поэтому вы меня не помните.
— Это вы так решили. Хотите остаться эпизодом — им и останетесь. Только, в отличие от Иван Иваныча, безымянным. А судить мы вас будем хоть с именем, хоть без.
— И сколько могут дать? — спросил он с таким радостным любопытством, словно речь шла о сумме, выигранной им только что в лотерее.
— Могут и пожизненное.
— Это-то как раз не проблема. Я уже на нем. Не поспособствуете, чтобы я как можно дольше здесь остался?
***С трудом дозвонившись во второй половине дня в архив, Варвара Сергеевна услышала отличную новость: личное дело полковника Самоварова Егора Константиновича нашлось. Завтра ей предстояло получить в архиве дело и досконально его изучить, полагаясь лишь на память.
Услуга для копирования документов (как выяснила в разговоре с сотрудницей архива Самоварова) была платной, но дело было даже не в этом: сначала нужно было оплатить квитанцию, затем ждать, пока деньги дойдут, и только после этого вновь ехать в архив за копиями.
На это времени не было. В субботу нужно было быть дома, ведь в воскресенье возвращался Валера. Оставалось только надеяться на профессиональную память.
Остаток дня прошел спокойно, без ставшей привычной суеты в перезагруженном информацией мире. Пообедав в номере в обществе Лаврентия запеченным судаком с пюре (настырному усатому попрошайке малоежка-хозяйка отдала как минимум треть), Самоварова отправилась гулять по городу. Мечтаешь об одном — получаешь другое, не факт, что хуже, просто другое.
***Октябрь, обманывавший с утра солнцем, передумал баловать народ. Небо цвета мокрой шинели нависло над городом. Приложение айфона пообещало дождь ближе к вечеру, но ему, как вообще всем американцам, верить было нельзя.
Выросшая в Питере Варвара Сергеевна была привычной к пасмурной погоде, в периоды «многомыслия» хмурое небо даже помогало ей сосредоточиться.
