Такие часто отрезвляют.
Всякая мысль материальна, и желаемое не заставило себя ждать.
Как раз в тот момент, когда Самоварова выбиралась из подмосковного города, записывая в автобусе в телефон все, что удалось запомнить из личного дела деда: ключевые даты биографии и названия мест, — пришло сообщение от Виктории Андреевны.
«Есть один билетик на премьеру иммерсивного спектакля. Приятельница не смогла. Я почему-то подумала о вас. Если возьмете, буду рада».
«Сегодня?» — не заставляя ждать с ответом, отбила Самоварова.
«Да. В семь на Мясницкой. Билет дорогой, но оно того, как пишут критики, стоит».
«Буду», — даже не поинтересовавшись стоимостью, загорелась Варвара Сергеевна.
Когда еще представится такая возможность? В Питере по театрам она ходила не чаще, чем пару раз в год. А здесь за одну только неделю второй раз, да еще на премьеру!
«Может, пораньше встретимся? — оставив смущение, уже строчила Самоварова. — Поболтаем?»
«В шесть в Ирландском пабе напротив особняка. Адрес увидите в билете».
«Идет!».
Оставшаяся часть пути тянулась мучительно долго. Нужно было еще выгулять Лаврентия, перекусить и привести себя в порядок.
Хорошо, что на всякий пожарный в последний момент она впихнула в чемоданчик еще одно нарядное платье, а в сумочку — бархатный мешочек с Валериным подарком, кулон-подковку с сапфиром. Моднящаяся блогерша внимательна к мелочам. А Варвара Сергеевна, как и Матросова, большую часть молодых лет прожившая в эпоху дефицита, так и не рассталась с привычкой наряжаться, выходя на люди.
Давно привыкнув глазом к балахонам, треникам, бейсболкам, угам и кроссовкам под юбкой на прогрессивной, а следом за ней — ленивой части представительниц прекрасного пола, она так и не научилась принимать повальный и добровольный отказ от женственности.
Встретились ровно в шесть у паба.
Дабы развеять смущение, с ходу решили выпить по бокалу шампанского.
— Как идут ваши поиски? — дожидаясь заказа и, явно, для завязки разговора вальяжно поинтересовалась Виктория Андреевна.
Они встречались уже в третий раз, и Варвара Сергеевна, исподтишка разглядывая случайную приятельницу, вновь подумала, сколь многогранна женская сущность. Мужчины в основном прямее и понятнее в своих проявлениях: что внутри, то и снаружи. Женская же сущность подобна воде — что обтекает, ту форму и принимает.
Не чувствуя в Самоваровой подвоха и агрессии, мадам Матросова заметно смягчилась даже в чертах лица, а ее жесты постепенно становились уютными, ну просто милая соседка, в цветастом халатике и бигуди!
— Активно. Боюсь, пока до вашей передачи недостаточно фактуры.
— Нашли что-то интересное?
— Скорее странное. На титульном листе офицерского дела есть отметка о том, что в минувшем августе его уже брала на руки некая родственница с такой же, как у меня, фамилией. Это подтвердила сотрудница архива, которая ее запомнила. Загадка в том, что у деда, кроме нашей семьи, не было родственников, к тому же он родом из Пермского края, откуда уехал совсем молодым. Логично предположить, что даже если осталась какая-то дальняя родня, то начали бы с меня.
— Не факт. Вы мыслите по старинке. Родне банально не хочется с вами общаться. Все теперь ищут через интернет и базы. Родня, может, и не хочет, а вы ее все-таки ищите, — лукаво прищурилась Виктория Андреевна. — Вы же хотите найти? Вы въедливая, у вас получится.
— Местами даже слишком въедливая.
Тут очень кстати подоспел официант, и новоиспеченные подруги, гоня остатки неловкости, слишком звонко чокнулись бокалами.
— Я, кстати, вас вспомнила, — не пропустив самоиронию Варвары Сергеевны, хмыкнула, кривя уголок рта, Виктория Андреевна. — Это же вы пытались юморить в «Моих документах» на прошлой неделе?
— Ага. А вы подругу жизни учили.
— Не без того! — снова хмыкнула блогерша.
Варвара Сергеевна вдруг поняла, что наколотый рот Матросовой мешал ей расплыться в задорной улыбке, а облик ее делал надменным ботоксный гладкий лоб над татуажными бровями.
Самоварова, предпочитавшая более мягкие способы борьбы с возрастом, в который раз отметила, что накачанные губы особо уродуют возрастных женщин, а молодым придают излишне глуповатый вид.
— Вы ведь поделиться чем-то хотели, — прямо сказала Виктория Андреевна. — Или что-то спросить.
— Возможно… — Хотя игристое успело ударить в голову, смутилась Самоварова.
— Буду рада. Вы мне сразу понравились, — продолжала удивлять блогерша.
— И чем же?
— В вас что-то осталось от шкодливой девчонки. Знаете, есть люди, с которыми приходится разговаривать, и таких вокруг меня большинство, а есть те, с которыми хочется. Даже если они на другом берегу.
— Вы причисляете себя к оппозиции? — без экивоков спросила Варвара Сергеевна.
Она, конечно, помнила разговор про Израиль.
— Глупости! Все это просто слова. Нет никакой оппозиции. Ее вообще нигде нет. Есть кучка людей, на хайпе делающих себе имя. Если раньше это были политики и селебрити, то теперь каждый второй школьник кривляется и рубит бабло.
Вспомнилось произошедшее в поезде…
— Выть от этого хочется, — сглотнула Варвара Сергеевна.
