Свойство памяти полностью

Варвара Сергеевна понимала: паясничая, он вновь ее искушает — заставляет оправдываться, обороняясь — нападать.

На чьей он стороне? Очевидно, на стороне врага. Пустой, да еще душевно нездоровый провокатор, пользующийся тем, что, ведя следствие, она обязана с ним говорить.

— Я дам вам время до утра. Планируете продолжать фиглярствовать — завтра же отправитесь в сопровождении охраны до ближайшей станции. Оттуда — в столицу. Меня там уже не будет.

Последняя фраза возымела действие — заключенный бросил на нее полный мольбы взгляд.

Солнце окончательно покинуло кабинет, тень закрыла лицо подлеца, и потому было сложно судить, насколько он сейчас искренен или же это снова игра.

Самоварова было собралась позвать недремлющего за дверью дежурного, но заключенный в очередной раз удивил:

— У вас же где-то есть проигрыватель и пластинки… Распорядитесь принести. Позвольте мне напоследок послушать вальс или танго. Проявите хоть каплю любви к ближнему, — со спокойным достоинством в голосе попросил он.

Патефон действительно лежал в подвале, были и пластинки.

В них жили радостные хрипловатые баритоны и тонкие, наивные женские голоса.

— И где вы хотели бы их послушать?

— Здесь. С вами.

— Завтра?

— Сегодня.

Где-то вдали разорвался снаряд, следом — второй.

– До завтра можем не дожить, — вздохнул заключенный.

Утро было несколько взъерошенным поздним подъемом, но, несмотря на осень, необычайно плотным и даже радостным от переполнявших эмоций. Забыв про растяжку, без которой она уже несколько лет не могла, Варвара Сергеевна вскочила и понеслась в душ.

Возвращаясь в реальность под струями теплого душа, пыталась сосредоточиться на основном, но сознание упрямо сворачивало туда, где в нем плескались остатки странного сна.

Теория о временной спирали вызывала у нее скептическое любопытство. Интересна была не столько сама теория, сколько личность, ее озвучивавшая. Зарвавшийся псих или гений? Циничный шарлатан или ум, введенный в заблуждение?

Отболев еще на первых курсах института интересом к основам кабалы, Самоварова выстраивала свой рисунок мироздания, руководствуясь четкой фиксацией общепринятых временных понятий.

День, час, минута и даже секунды — для следователя все эти «условности» линейного исчисления были крайне важны.

Теперь она стала сомневаться.

Конечно, не в жизненной правоте педантичного мужа, насмешливо или обиженно указывающего на то, что «за три потерянные минуты много чего может произойти». Будучи практиком, она понимала это лучше, чем муж-теоретик. Психология — наука неточная.

Она засомневалась глобально.

Названия месяцев и дней недели придумали люди. Количество дней в году придумали люди. Циферблат придумали люди. Само понятие «время» придумали люди. Войну придумали люди… А душа, в которой хранятся воспоминания, не придумана, она создана кем-то свыше.

И если завтра кто-то сверху распорядится, чтобы все живущие на земле люди отсчитывали время назад, от наступившей минуты к минуте прошедшей, от старости — к моменту рождения, изменятся ли тогда рисунки судеб?

Навряд ли.

Они нерукотворны.

Выходит, время — такая же условность, как и цифры в паспорте.

Насчет «девчонки» коммуникабельная блогерша, конечно, сильно преувеличила, но, оказавшись в столице, Самоварова буквально ощутила, как стала молодеть.

Сейчас она оценила бы свой внутренний ресурс на роскошные «тридцать с хвостиком», тем более что горящий взгляд визуально убрал с ее лица лет пятнадцать-двадцать.

Перед тем как выйти с Лаврентием из номера, Варвара Сергеевна воспользовалась лайфхаком, подсмотренным в каком-то паблике. Открыв тюбик с тинтом и пудреницу, встала к окну и сделала легкий контуринг — выделила зону под глазами, чуть подбородок и губы. Теперь лицо выглядело свежим, как после хорошей пробежки.