Запрещая себе волноваться за мужа, а также предаваться своему любимому занятию — додумывать, Варвара Сергеевна с головой погрузилась в чтение документов.
Личное дело полковника Самоварова читалось как увлекательная книга, а уточнить детали помогли тщательные поиски в интернете и копание в собственной памяти, разбуженной потоком всколыхнувшей эмоции информации.
Фотографии пожелтевших до цвета горчицы листов аттестации, характеристик, докладных записок и справок, испещренные разными почерками, включая аккуратный и почти без наклона почерк деда, очень похожий на ее собственный; страницы, отпечатанные на машинке, листались и увеличивались на мониторе ноутбука.
Составляя на основании полученной информации досье, Самоварова, испытывая то гордость, то горькую подавленность, почти до утра просидела за изучением добытых документов, забыв про сон и даже про свои папиросы. Она и про Лаврентия забыла. Но пес как будто почуял, каким важным было то, что она переживала, и стоически перенес заточение в чужой маленькой комнатке, наполненной чужими непонятными запахами.
Ее основные вопросы, касавшиеся биографии деда, были исчерпаны. Но появились новые — о том, что было между строк, что наполняло смыслом жизнь Егора Константиновича, какой была его мотивация в разные ее периоды. Самые важные, самые сложные вопросы, ответы на которые даже по отношению к живому человеку так трудно сформулировать…Подобно разбуженной мошкаре, они хаотично вылетали из скупых казенных строк, за которыми заново рождалась удивительная судьба.
В какой-то момент усталость взяла свое, и Варвара Сергеевна задремала, сидя за узким неудобным гостиничным столиком, уронив голову на руки. Очнулась она уже в наспех разобранной постели от настойчивого поскуливания Лаврентия.
— Погоди, милый, сейчас пойдем, — извиняясь перед истомившимся другом, пролепетала она.
Вздохнув, пес направился к двери и лег.
«Твое сейчас — это еще минимум полчаса, — ворчливо думал он. — Как же вы любите бросать слова на ветер! Даже лучшие из вас этим то и дело грешат. Высший разум дал не нам, а вам такую роскошь, как слово, а вы обратили этот дар себе в наказание».
Отворчавшись, Лаврентий вспомнил сначала про любимую и недосягаемую сейчас Лапушку, а затем про свою исключительную миссию. И терпеливо стиснул зубы.
Черный всадник был уже близко. Он успел выяснить про хозяйку все, что требовалось для его мрачной мести.
Тем временем Варвара Сергеевна, так толком и не проснувшись, снова провалилась в сон.
