Митькин? Митькин? Знакомая фамилия. По-моему, парень с такой фамилией учился со мной в институте в параллельной группе. Толстый, добродушный, простой в общении. Неужели это он? Неужели сюда распределили именно его? Если это так, я просто обязан его спасти.
Тимошенко тем временем вдалбливал своим подельникам придуманный им план:
— …Затем, когда он сядет в "бычок" и уедет, кто-нибудь из вас анонимно позвонит в милицию. Только не звоните с домашних телефонов. Голос лучше всего будет немного изменить. Скажете, что в такой-то машине под таким-то номером везут труп, и что вы сами видели, как шофер убил этого человека, но из-за боязни мести не хотите себя называть. Информацию передадут на пост ГАИ, ну а дальше уже вопрос техники.
— А ты уверен, что это дело попадет именно к тебе? — с сомнением спросил Королев.
— Это не твоя забота, — резко ответил Тимошенко. — Если хочешь, чтобы все было хорошо — делай так, как я сказал. Ясно?
— Ясно, — вздохнул Королев.
— Вот и прекрасно. Тогда действуй. А мне пора.
Следователь вышел со склада, и, спустя минуту снаружи послышался шум отъезжавшего автомобиля.
Королев, Гунько и Чугунов в растерянности стояли над мертвым телом Приходько.
— Мужики, а может расскажем все, как было? — неуверенно предложил Гунько.
— Расскажи, — произнес Королев, — и пойдешь за соучастие.
— Но мы же ни в чем не виноваты.
— А ты уверен, что тебе удастся это доказать? — усмехнулся директор. — Ладно, хватит болтать. Давайте грузить машину. Чугунов, подгоняй ее сюда.
"Бычок" они загрузили быстро. Не прошло и получаса. Страх разоблачения придал им дополнительные силы. Сначала они беспардонно, словно это был не человек, а мешок с мусором, швырнули в фургон тело Приходько, затем уставили его ящиками, после чего покинули склад. Дождавшись, пока они запрут снаружи дверь, я облегченно перевел дыхание. Опустив глаза, я взглянул на часы. Была половина седьмого.
Так, Королев тогда вызвал меня к себе где-то в начале десятого. Значит, в моем распоряжении есть где-то три часа. За это время я должен все успеть. План действий уже давно созрел в моей голове. Я покинул свое укрытие и подошел к автомобилю.
Раскрыв дверцы фургона, я принялся выгружать ящики. Я старательно пытался вспомнить, сколько занял у меня этот процесс тогда, на посту ГАИ. По ощущениям, я провозился чуть больше получаса. Но то, что меньше часа, это точно. Будем считать, что минут сорок пять. Итак, сорок пять минут на разгрузку, столько же — на обратную загрузку, плюс время, которое потребуется, чтобы вытащить из машины Приходько. По идее, должен успеть.
Когда в фургоне осталось всего четыре ящика, я перевел дыхание, вытер рукавом обильно выступивший на лбу пот, и посмотрел на часы. Прошло пятьдесят минут. Я почти уложился в обозначенную для себя норму. Это меня приободрило. Я хотел уже вытащить наружу тело главбуха, но тут в моей голове внезапно сверкнула мысль: а перчатки?! Мне нужно надеть перчатки, иначе на трупе могут остаться мои отпечатки пальцев. Черт, как же я это не учел! Хорошо хоть, что вовремя сообразил. Но где их взять? Я отчетливо помнил, что матерчатые хозяйственные перчатки на складе были. Но где именно — это совершенно выветрилось из моей памяти. Я принялся спешно рыскать по складу, но того, что мне было нужно, все никак не находил. Где же они лежат? Попробуй, разберись при таком беспорядке. Время шло, стрелки часов безжалостно мчались вперед, а перчатки все никак не находились. Мое душевное состояние стало приближаться к паническому. Наконец, я их увидел. Они валялись, связанные в кучу, между ящиками с гвоздями. Выхватив одну пару, я бросился обратно к машине.
Тело Приходько оказалось тяжелым. Я просто измучился, пока дотащил его до края фургона. Не очень-то это приятно, перетаскивать мертвецов. Мои руки и ноги тряслись от страха. Хорошо хоть, что оно еще не начало разлагаться. Трупный запах я бы точно не выдержал. Мне и без него было тошно.
Столкнув тело на землю, я спрыгнул вниз, и потащил его в тот угол, где ранее прятался сам. Спрятав труп за ящиками, и убедившись, что в открытую его не видно, я попятился к фургону спиной вперед, старательно разрыхляя ногой землю, чтобы замести свои следы. Добравшись до машины, я опять взглянул на часы. Было пятнадцать минут девятого. Меня охватило волнение. А что, если я не успею? Ведь времени оставалось буквально впритык. Придется поторопиться.
Стиснув зубы, я стал стремительно загружать ящики обратно в фургон. Хотя, термин "стремительно" здесь вряд ли будет верным. Правильнее будет сказать, что я пытался все делать стремительно. Но получалось это у меня несколько медленнее, чем я хотел. Я отчетливо чувствовал, что выбился из сил. Руки и ноги болели, спина ныла, одежда насквозь пропиталась потом, хоть выжимай. У меня даже потемнело в глазах. Я заставлял себя работать ценою неимоверного усилия воли и напряжения.
