Я стал спускаться по балке вниз, мысленно удивляясь своей находчивости. Ведь это качество никогда не было мне присуще. Но, видимо, в минуту серьезной опасности даже на самого слабого и бесхитростного человека порой может снизойти озарение. Повинуясь естественному инстинкту самосохранения, человеческий мозг начинает работать с повышенной продуктивностью, в результате чего в нем созревает единственно правильное в сложившихся обстоятельствах решение. И как бывает обидно, когда вдруг вмешивается так называемый закон подлости, который всю твою находчивость разом сводит на нет.
Гунько направился в тот самый угол, где я спрятал труп Приходько. Очевидно, доски лежали именно там. Через несколько секунд помещение прорезал испуганный крик:
— А-а-а!
Понимая, что "кошки-мышки" закончены, я спрыгнул на землю и бросился наружу.
Выбежав на дорогу, я едва не угодил под копыта лошади, которая везла телегу с сеном. К счастью, управлявший ею старичок успел среагировать, и изо всех сил натянул поводья.
— Тпру-у-у! Ты что, очумел, что ли?
Лошадь с гиканьем встала на дыбы. Стараясь увернуться, я не удержался на ногах, и, потеряв равновесие, упал на землю. Правую ладонь пронзила страшная боль. На земле валялась разбитая бутылка, и моя рука угодила прямо в нее.
— Стой! Держи его! — раздалось совсем рядом.
Я вскочил на ноги и бросился в сторону леса, крепко сжимая порез, чтобы унять хлеставшую из него кровь.
Королев и Гунько продолжали гнаться за мной. Они, конечно, уже поняли, что их хитрость с трупом не прошла, и что они — на грани разоблачения. Но догнать меня им было не просто. Они, все-таки, были людьми в возрасте. Расстояние между нами неумолимо росло, и вскоре они совсем исчезли из виду.
Я мчался со всех ног, старательно лавируя между деревьями и кустарниками. Я намеренно побежал по лесу, а не по дороге. На дороге меня можно было бы легко заметить. А в лесу было, за чем укрыться. Несмотря на то, что никаких звуков погони сзади уже не доносилось, я не переставал раз за разом оглядываться. Убегая от своих преследователей, я не просто убегал от двух преступников, способных на все, что угодно, особенно в ситуации, когда они отчетливо сознавали, что им терять уже нечего. Я убегал от призраков прошлого, грозящего снова превратиться в настоящее.
Наконец, впереди показалась моя машина. Она стояла недалеко от обочины, скрытая густотой листвы придорожных деревьев, и хорошо гармонировала с ней своим темно-зеленым цветом. Я бросился к УАЗику, на ходу вытаскивая из кармана ключи. Кровь продолжала хлестать из ладони. Наклонивший к земле, я сорвал листок подорожника, и приложил его к порезу. После этого я запрыгнул в кабину, быстро завел мотор, и резко нажал на газ. Машина вылетела на трассу. Я давил на педаль изо всех сил. УАЗик стремительно набирал скорость. И тут навстречу мне выскочили Королев и Гунько. Они бросились наперерез моей машине, движимые лишь одной целью — остановить меня во что бы то ни стало, любой ценой. Они были уже совсем рядом. До столкновения с ними оставались считанные сантиметры. Вывернуть руль и объехать их я уже не мог. Не хватало пространства. Авария казалась неминуемой. До нее оставались какие-то мгновения.
Мгновение. Порой этот ничтожно малый отрезок времени оказывается решающим, и способен изменить для человека всю его жизнь. Что ты предпримешь в этот последний момент, в который еще можно что-то предпринять, то и определит твою дальнейшую судьбу.
Это последнее мгновение вместило в себя очень многое. Время для меня словно остановилось. Вокруг все замерло, и сделалось неподвижным. В моей голове с космической скоростью пронеслась череда мыслей. Первым моим порывом было ударить по тормозам. Но некий внутренний голос советовал мне этого не делать.
"Не тормози, — нашептывал он мне. — Ведь они сделают все, чтобы снова повесить на тебя это убийство. Лучше дави на газ, и сбивай их на полной скорости. Тебя никто не выдаст. Трасса пуста. Свидетелей нет".
"Не могу! — отчаянно отвечал ему я. — Убийство человека — это тяжкий грех. Господней кары за него не миновать".
"Ну, тогда выбирай, какая кара тебе больше по сердцу, господняя, или земная".
Я был в растерянности. Что мне делать? Наказание все равно неотступно. Так какое из них предпочтительней? Отсидеть пятнадцать лет в тюрьме, или провести вечность в аду? Если бы я был один, я бы, наверное, выбрал первое. Но у меня были жена и дети, которых я очень любил. Что с ними будет, если я попаду за решетку? Какая им после этого уготована жизнь?
Этот фактор и стал определяющим. Стиснув зубы, я убрал ногу с тормозной педали, и на полной скорости врезался в Королева и Гунько. Раздался глухой и страшный стук. Машину отбросило в сторону. Мне стоило немалых усилий, чтобы ее выровнять. На лобовом стекле расплывалось, увеличиваясь в размерах, страшное кровавое пятно. Я продолжал гнать машину по трассе, и со страхом косился в зеркало. В нем быстро удалялись лежавшие на дороге два неподвижных человеческих тела…
Прошло много лет.
