А затем я сделал это. Я убил
А потом вся долина пришла в движение. Земля затряслась, и огромные бутоны-ловушки тут и там начали падать один за другим на безжизненно подгибающихся стеблях. Лозы вокруг меня изошли судорогами, и — клянусь вам! — я отчетливо разобрал предсмертный стон растения.
Когда все закончилось, Грант пришел в себя и заревел:
— Что вы наделали?! Будьте вы прокляты, Пемброуз! Будьте прокляты!
Я ожидал, что профессор снова попытается на меня напасть, но вместо этого он развернулся и бросился прочь.
— Стойте! Я помогу вам! — кричал я ему вслед (я ведь не испытывал к нему ненависти), но этот обезумевший человек меня не слышал… Он покинул долину и скрылся в джунглях. Больше я его не видел…
Вернувшись на берег, я рассказал капитану Колверту о том, что произошло. Он был рад, говорил: «Вы справились, Пемброуз! Остановили безумца! Уничтожили монстра!»
Мы отчалили и двинулись в обратный путь. Капитан не знал, что я притащил с собой на борт парохода «Мох» тайный груз… Свое тяжелое, преисполненное сомнениями сердце.
Так закончилась эта жуткая экспедиция на остров Лугау. Я полагал, что победил, вот только откуда мне было знать, что все далеко от завершения. Настоящий кошмар был еще впереди…
Сэр Пемброуз кивнул на опустевшую чашку кофе, и доктор Доу, вздохнув, заказал ему еще одну.
К столику подковылял горбун с кофейником столь древним и мрачным, что на нем непременно должна была висеть парочка проклятий. Наливая в чашку кофе, горбун с кривой ухмылкой смотрел на Джаспера, и мальчика пробрало от его преисполненного злобы и самодовольства взгляда.
Когда этот тип поковылял обратно к стойке, Джаспер прошептал:
— Какой жуткий мистер…
Дядюшка пожал плечами:
— Он только кажется жутким. На деле Игорь не представляет угрозы.
— Игорь? — удивился Джаспер. — Очень странное имя… Он явно не из Габена.
— Я думал, что гардеробщика зовут Игорь, — сказал сэр Пемброуз.
— Гардеробщика тоже зовут Игорь. Они оба Игори. — Доктор Доу многозначительно глянул на сэра Пемброуза.
Охотник на плотоядные растения сделал глоток кофе и продолжил свою историю…
…Итак. После того что случилось на острове Лугау, я вернулся на Кани-Лау, а затем и в Габен.
Произошедшее в джунглях преследовало меня, все мои мысли были о Гранте, об убитых растениями ученых, о самовлюбленном сэре Рэтворде и о пульсирующем сердечном клубне.
Пребывая в смятенных чувствах, я и не заметил, как ноги завели меня — куда бы вы думали? — в ГНОПМ. Вероятно, меня приволокло туда чувство вины — я сожалел, что оставил профессора Гранта на Лугау. Но какое же меня ждало удивление и, не стану скрывать, облегчение, когда я узнал, что от него пришло письмо с Кани-Лау, в котором он сообщает, что возвращается в Габен. Не представляю, как он выбрался с острова, но, признаюсь, я был рад, что он жив. Вы знаете, я испытывал к нему уважение, несмотря на его поступки и наши расхождения во взглядах. Тогда я еще, разумеется, ничего не знал о том, что он сделал.
Тем же вечером моя жизнь… эм-м… правильно будет сказать, что она в некотором роде пошла под откос.
Вернувшись домой, я обнаружил парочку пренеприятнейших типов, топчущих мой порог. Господа Вежливые Манеры и Убийственные Взгляды представились агентами из отдела по особо важным делам из «Ригсберг-банка». Конечно же, я ждал кого-то из банка, но не думал, что за мной явятся так скоро после возвращения.
Господа агенты со всевозможным почтением препроводили меня на площадь Неми-Дрё, где у меня состоялась личная встреча с управляющим банка — мистером Портером. Я ожидал требований немедленно вернуть долг, угроз и чего-нибудь похуже, но я уж точно не был готов к тому, что меня ждало. Мистер Портер сообщил, что банк открывает отделение в Зинабе, столице Кейкута, и им нужен там человек, знакомый с местными традициями и имеющий… гм… определенную подготовку. Выбор мне предоставлен не был. Портер озвучил факт: моя ссуда будет погашена только лишь в том случае, если я немедленно соберу чемоданы и отправлюсь в Зинаб на первом же поезде, отходящем из Габена.
Как вы, должно быть, знаете, люди из «Ригсберг-банка» не те, с кем можно спорить. Особенно когда ты оказываешься им должен. И я сделал то, что от меня требовалось: уже через пять дней я был в Зинабе.
Не стану останавливаться на проведенном там времени, скажу лишь, что банк украл почти двадцать лет моей жизни. Столько я заплатил за победу над
