— Думаю, нам понадобится еще немного кофе, — сказал доктор Доу, а Джаспер в нетерпении потер руки. Он знал, что все заговорщики, строящие планы, так делают — потирают руки. Оставалось надеяться, что их план удастся.
Китти Браун сидела на краю кровати и угрюмо глядела на свой старенький шкаф.
Сейчас тот пустовал, но обычно в нем висело ее единственное платье. Китти предпочитала думать, что оно кофейного цвета, но по правде оно было ближе к цвету грязи. Очень грубое, колючее и неприятное на ощупь — Китти всегда надевала его со слезами на глазах.
На ручке дверцы была повязана веревочка. Из щели выглядывала еще одна.
Когда-то, когда она не могла сама передвигаться, эти веревочки, закрепленные на изножье кровати, служили ей, чтобы доставать платье. Китти тянула за первую — и открывала шкаф. Затем тянула за другую — и вешалка с платьем тут же отцеплялась от перекладины и скользила по веревочке прямо к ней в руки.
Ее старый ежедневный ритуал… Она не могла даже подойти к шкафу, и каждое утро была вынуждена доставать одежду при помощи этих веревочек.
Хрупкость костей Хромма — так назвал ее состояние доктор Доу. Эта болезнь мучила Китти, сколько она себя помнила. Внучка миссис Браун долгое время просто сидела в своей комнате, пока однажды мистер Типпин, сосед, не сделал для нее устройство, благодаря которому она смогла наконец выбраться и из спальни, и из дома.
О, как счастлива Китти тогда была. Но лучше бы она навсегда осталась в этой комнате…
Китти услышала шаги в коридоре, а потом дверь квартиры открылась, и до нее донеслись звуки ссоры. Эти двое всегда ссорились. И хоть бабушка была в доме главной, мистер Шнаппер все время пытался, как называет это сама бабушка, выбить почву у нее из-под ног.
Мистер Шнаппер считал, что «ведение дел в стиле миссис Браун» устарело, а бабушка в ответ называла его безрассудным интриганом. Они практически ни в чем не могли сойтись. И пусть пока что решающее слово было за бабушкой, но однажды — Китти это предчувствовала — терпение мистера Шнаппера лопнет, и тогда… А что случится тогда, она не знала — только догадывалась, что это будет нечто плохое.
Китти ни во что не посвящали и не раз давали понять, что считают ее бесполезной и бессмысленной. Что ж, лучше слыть бессмысленной, думала она, чем потворствовать им в их мерзких делах.
Внучку миссис Браун мучила совесть. А еще ее заживо пожирала жалость к тем девушкам, которых она обманом завлекала в этот дом. Полли была далеко не первой жертвой… Все они здесь, в маленькой книжечке, которую мисс Китти Браун прячет под подушкой. Перед сном Китти, глядя в потолок, шепотом называла их имена и просила у каждой прощения, но время от времени в список добавлялось еще чье-нибудь имя.
Все всегда происходило одинаково. Китти до последнего оттягивала то, что должна была сделать, придумывала различные отговорки. Всякий раз терпению бабушки наступал конец, она ее била и лишала еды, и тогда Китти с ненавистью к себе и к своей жизни отправлялась в город ловить «муху». Кто-то скажет, что она давно все могла прекратить, но безволие и страх стягивали ее покрепче смирительной рубашки.
Это неизменно были девушки, которых никто не станет искать, те, о ком подумают: «Сбежала, ну и пропади она пропадом». Или же те, о ком и вовсе никто не вспомнит.
И только Китти помнила о них — просто не могла забыть. Их имена, их лица, их глаза, полные ужаса и непонимания, когда она приводила их сюда и из темного угла появлялся огромный жуткий констебль.
Китти без труда находила их, несчастных, бедных, часто голодных. Они были так счастливы, когда она угощала их пирожными. А потом они просто исчезали…
Она делала это годами. За все время Китти похитила двадцать четыре девушки. Всякий раз она надеялась, отчаянно надеялась, что вот сейчас кто-то заметит, кто-то окликнет ее, остановит, арестует… И все это прекратится. Но в старом недобром Тремпл-Толл, вотчине безразличия и слепоты, пропажами людей — незначительных людей — никого не удивишь.
Однажды Китти сама попыталась прервать этот кошмар. Сделала то, о чем до того боялась даже подумать: она отправилась в Дом-с-синей-крышей и рассказала все дежурному сержанту.
Последствия этого поступка были ужасающими: сержант ей не поверил — он вызвал Шнаппера, и тот убедил его в том, что она просто помешанная. Сказав, что сам во всем разберется и доставит «больную девочку» к ее бабушке, Шнаппер забрал ее из участка и избил в одном из тесных переулков у Полицейской площади. После чего приволок домой. Когда Китти немного оправилась, ее снова избили — уже сама бабушка: из-за выходки внучки позиции Шнаппера в их доме упрочились. Китти заперли в комнате на полгода. И выпустили, лишь когда она «перевоспиталась».
Китти продолжила заманивать в дом девушек, но больше выступать против бабушки и злобного констебля не решалась. Она просто делала свое дело, записывала все новые и новые имена в книжечку и надеялась… Надеялась на то, что это скоро закончится…
А потом она встретила Полли Трикк.
