Капитану сейчас явно было не до нее, но он не зря считался настоящим джентльменом — офицерская честь и галантность перевесили. Он отошел в сторону, пропуская Китти.
— Прошу.
Девушка поблагодарила и скользнула в квартиру.
— Могу я угостить вас чаем? — спросил капитан, когда они оказались в скромно обставленной, тонущей в потемках гостиной.
— Э-э-э… Да, — Китти кивнула, и капитан отправился на кухню.
— Расскажите, что же вас привело ко мне? — раздался его голос, за которым последовало чирканье спички. — Вы сказали, что нуждаетесь в моей помощи. Вы попали в беду?
— Нет. В смысле не совсем. Не я.
Китти робко оглядывала гостиную. На обитом черным крепом письменном столе лежало начатое письмо, рядом расположились открытая чернильница, ручка и стопка конвертов. Серый свет из полукруглого окна падал на письмо, и Китти не удержалась — прочла уже написанное.
Китти не заметила, как капитан вернулся, и его неожиданно раздавшийся голос заставил ее вздрогнуть.
— Печальный долг — сообщать родственницам подчиненных, что их братья, мужья и сыновья больше не с нами. Я как раз писал сестре рядового Кори, когда вы пришли.
— Прошу прощения, что отвлекла вас.
Капитан покачал головой.
— Расскажите, чем я могу вам помочь?
Китти собралась с духом и начала:
— Я должна кое-что рассказать вам, господин капитан. Вы, вероятно, сочтете меня сумасшедшей, но в этом доме живут очень плохие люди. Не все! Разумеется, не все! Но некоторые… — Она замолчала, прикусив губу: нужно было сформулировать как можно доходчивее, при этом раскрывая как можно меньше подробностей, — она не хотела, чтобы капитан посмеялся над ней или начал ее жалеть.
Капитан был серьезен.
— Я не считаю, что вы сумасшедшая, мисс Браун. Поскольку я тоже кое-что заметил, и, кажется, я догадываюсь, о ком вы говорите.
— Правда?
Капитан кивнул.
— Этот мерзкий тип из девятой квартиры. Драбблоу, если не ошибаюсь. Он что-то вам сделал? Как-то обидел вас? Я заставлю его пожалеть об этом!
Капитан воинственно вскинул подбородок. Внутри у Китти разлилась теплота. Никто и никогда еще не вступался за нее. Но как бы ей ни была приятна решительность капитана, она взяла себя в руки и сказала:
— Боюсь, что здесь есть и другие… Другие люди, способные на ужасные поступки.
— Ужасные поступки?
— Похищения… Они похищают людей.
Капитан тряхнул головой. Весь его вид выказывал непонимание.
— Что вы имеете в виду, мисс Браун? Это какая-то шутка?
Китти пригорюнилась: ну вот, как она и боялась, он считает, что она спятила…
— Моя подруга, мисс Полли… — начала девушка, но капитан вскинул палец, прерывая ее:
— Чайник! Не переживайте, мисс Браун, мы сейчас выпьем чаю, и вы мне расскажете, что вас беспокоит.
Это прозвучало очень по-докторски, но Китти кивнула. Капитан отправился на кухню.
Оставшись одна, Китти почувствовала себя неуютно. Она сделала круг по гостиной.
— Вы что-то говорили о вашей подруге, мисс Браун! — прозвучало из кухни.
— Мисс Полли Трикк! — сказала Китти. — Она попала в беду.
Внимание Китти привлекли газетные вырезки, которыми сплошь была обклеена одна из стен гостиной. Она подкатила к ней и прочитала:
У Китти на коже проступили мурашки. Желудок куда-то провалился.
Здесь были десятки газетных вырезок, и все сообщали об исчезновениях солдат — по большей части отставных. Там и здесь упоминались поход в Белор и VII батальон парострелков.
Китти ахнула, прочитав заголовок вырезки в самом центре, которая будто бы занимала почетное место на стене:
— Ей стоило проявить чуть больше терпения и дождаться меня из похода, — сказал капитан Блейкли.
Китти обернулась и отпрянула. Капитан стоял прямо за ее спиной. Он подошел совершенно беззвучно. Куда-то подевалась печаль из его глаз, а на губах появилась незнакомая пугающая усмешка.
Внучка миссис Браун задрожала. Какая же она глупая! Как она могла думать, будто этот человек не причастен к тому, что происходит в этом доме! Восхищение им, влюбленность ослепили ее.
— Они все… — прошептала она пересохшими губами.
