Забравшись в свой клетчатый «Трудс», они захлопнули дверцы, и экипаж покатил в сторону канала. Не прошло и минуты, как он свернул за угол и исчез из виду. Дым от растопки постепенно развеялся, а туман затянул прореху — больше в переулке ничто не напоминало о незваных гостях. Разве что дверь дома доктора Доу осталась распахнутой настежь…
— Таинственные дела творятся… — пробормотала миссис Роббни и задернула шторы. — Это, несомненно, самый странный дом во всем Тремпл-Толл!
Миссис Роббни была не права. Пусть дом доктора Доу и мог показаться несколько странным, все же были в Саквояжном районе дома и постраннее. Те, в которых обитали жуткие и постыдные тайны, где творилось такое, от чего у миссис Роббни мигом встали бы дыбом ее седые волосы.
Взять, к примеру, дом № 24 на Каштановой улице, в котором жила злобная кукла, прикидывающаяся маленьким мальчиком. Или дом № 35 на улице Слив, где происходили события настолько… чудн
Разумеется, миссис Роббни из переулка Трокар ничего не знала о тайнах всех этих мест, а последнее она и вовсе отнесла бы к домам благополучным и почтенным. Когда-то старушка ездила во Фли на рынок — еще до того как мост был сломан. Трамвай останавливался возле дома № 12, и она любовалась выглядывающей из-за него оранжереей, представляя себе, какие там причудливые растут цветы. Миссис Роббни любила цветы и мечтала жить в доме, у которого есть оранжерея…
Старушка очень удивилась бы, если бы узнала, что незнакомцы, которых она видела из окна гостиной, прибыли как раз оттуда.
Вскоре миссис Роббни уже позабыла о странном вторжении в дом соседа. Она взяла дневник, макнула ручку в чернильницу и вывела:
Закончив писать, миссис Роббни проворчала:
— Иду, уже иду! Сейчас, мистер Роббни! Я о вас не забыла! Время ужина, да!
Она открыла стоявшую на столе банку, полную жужжащих мух, и, выбрав одну пожирнее, опустила насекомое в широко раскрытую пасть мухоловки в горшке. Муха прилипла к тонким волоскам внутри, и ловушка закрылась.
Между тем коричневый клетчатый «Трудс» все отдалялся, в то время как трагичные события, которые вскоре должны были взбудоражить весь Тремпл-Толл, все приближались.
Ну а миссис Роббни вернулась к окну и своим наблюдениям за переулком. В тот момент она и представить не могла, что прочтет завтра в «Сплетне». Утренняя статья, которой пока еще не было даже в голове у ее автора, должна была заставить старушку из дома № 6 взглянуть на мистера Роббни совсем по-другому.
Темнота квартиры лишь подчеркивала отвратительность происходящего.
Нотный пюпитр лежал на полу, повсюду были разбросаны клубки ниток, выкатившиеся из перевернутой корзины, в углу замерло кресло-качалка. По ковру скреблось нечто тонкое, извивающееся, шуршащее листьями. Это нечто отрастало от шевелящегося рядом большого бесформенного кома.
— Да, я знаю… Знаю, миссис Паттни, — негромко проговорил констебль Шнаппер. Он стоял в двух шагах от клубка лоз и корней и глядел на него, гневно сжав кулаки.
Растение, прикованное к стене и полу, дернулось — зазвенели цепи.
— Она не должна была так с вами поступать. Нет, не должна была…
Пасть мухоловки раскрылась, и из нее исторглось преисполненное муки шипение.
— Вашей вины здесь нет, — сказал констебль. — Это все проклятый доктор Доу. Хотя… Если бы Браун не трогала девчонку Трикк, он не схватил бы вас и нас бы не разоблачили.
Лозы растения-монстра рванулись к нему, но железные кандалы удерживали крепко: они разрывали плоть мухоловки, на пол капала зеленая кровь.
— Она не должна была так поступать с одной из нас. А я говорил… Я предупреждал старуху, но она ведь никого не слушает. И вот к чему мы пришли. Я всегда был против того, чтобы она усыпляла тех, городских. Вы можете понять этот абсурд?! Браун заботит, чтобы мы размножались, но ей плевать на то, что будет в дальнейшем с детьми Праматери.
Миссис Паттни попыталась подползти ближе к констеблю, но цепи не позволили ей этого.
