— Даже не представляю, как Полли все это узнала.
— И я тоже. Я ее очень недооценивал.
— Но что мы будем делать, когда прибудем на место и встретимся с профессором Грантом?
— Все, что потребуется, чтобы вернуть мисс Полли. — Доктор сжал зубы. Даже в тусклом свете крошечной лампы было видно, как он побелел. — Мы будем требовать, угрожать, блефовать, шантажировать, если придется.
— Но что, если он вообще откажется с нами говорить?
— О Джаспер, — сказал доктор с едва уловимым презрением в голосе, — почти всех безумных ученых объединяет кое-что общее — тщеславие. И еще болезненная тяга выдать глубокомысленный монолог или вступить с оппонентом в не менее глубокомысленный диалог, когда речь заходит об их работе.
— Почему ты так думаешь?
Доктор Доу отвернулся к окну. А затем одними губами едва слышно произнес:
— Потому что я могу часами говорить о тварях-болезнях…
…Над дверью звякнул колокольчик.
Те, кто был в лавке плотоядных растений мистера Финикуса, этого не заметили: стоявшая у стойки дама с болеющей росянкой целиком и полностью похитила внимание хозяина.
— Ой, ну вы только подумайте, мистер Финикус… — говорила она. — К слову, знавала я одну мадам Финикус из Сонн, не ваша родственница случайно? Нет? Не отрицайте, я уверена, что все же родственница, только дальняя. Всех дальних родственников и не упомнишь! Ну, так сказала моя троюродная кузина Поппи, делая вид, что не знает меня, когда мы встретились в лавке господина Торбилля, — она у меня такая шутница… Так вот, мистер Финикус, как вы, должно быть, помните, я вам рассказывала, что, кроме моего Берти, — она кивнула на поникшую росянку в горшке, — у меня больше никого нет и его страдания для меня невыносимы. Что прикажете мне делать, если он зачахнет? Выбросить его на помойку и купить себе нового друга? Я, знаете ли, не из таких!
Лицо мистера Финикуса в данный момент можно было смело принять за иллюстрацию к определению «жертва обстоятельств». Судя по его натянутой вежливой улыбке и ледяному блеску в глазах, он представлял сейчас себя в виде одной из собственных мухоловок, отгрызающих голову утомительной и болтливой мадам.
— Я могу посоветовать вам парочку неплохих экземпляров — прямиком из Кейкута, — сказал он. — Есть даже одна говорящая
Посетительница явно не замечала вызванного ею недовольства и продолжала ворковать, наплетая и накручивая разнообразные, никак не относящиеся к причине ее появления подробности, словно нить на клубок. И клубок этот уже разросся до таких размеров, что вот-вот грозил раздавить несчастного лавочника.
Слушая мадам, мистер Финикус мог лишь глубоко вздыхать и коситься на часы, висящие над стойкой.
Миссис Кидни сделала паузу и набрала в легкие воздух, чтобы продолжить историю своих жизненных неурядиц, но хозяин лавки улучил момент и с ловкостью вклинился:
— Вы использовали лекарственных мух, как я вам говорил?
— Конечно! Но они не помогают! Я следовала всем вашим инструкциям. Моя кузина Фелиция говорит, что я очень дотошная. Но она та еще врушка — ей не стоит верить. Да и милый Берти ей никогда не нравился. Знаете, мистер Финикус, мой покойный супруг, мистер Кидни, ей тоже никогда не нравился. Фелиции вообще мало кто нравится. Она любит устраивать козни, ворчать и сплетничать и каждый день присылает мне письмо с длинным списком всех, кто ее раздражает. Она… Как это называется? Мизертроп…
— Мизантроп! — лязгнули от двери.
Миссис Кидни обернулась. К стойке подошли высокий джентльмен в черном цилиндре, при антитуманном зонте и саквояже и мальчик с нечесаными волосами и — как некультурно! — с руками в карманах.
Доктор Доу хмуро добавил:
— И боюсь, ваша кузина, мадам, вовсе не мизантроп, а простая склочница.
Миссис Кидни оскорбленно ахнула. Джаспер хмыкнул. А доктор Доу повернулся к продавцу плотоядных растений.
— Профессор Грант, — требовательно сказал он, сверля мистера Финикуса взглядом, от которого у последнего тут же неприятно закололо в груди. — Где он?
Хозяин лавки испуганно моргнул.
— Что? Боюсь, я не…
— Мы знаем, что он здесь, — прервал его доктор Доу. — Это полицейское дело.
Миссис Кидни схватила со стойки горшок с растением и поспешила к выходу. Все, что имело малейшее отношение к полиции, у нее неразрывно ассоциировалось с одной из ее нелюбимых троюродных кузин — Глореттой. Глоретта обладала вздорным и коварным нравом, а еще она была женой констебля. Миссис Кидни боялась, что Глоретта как-то прознает, что она встряла в полицейское дело, и напишет ей.
Что касается мистера Финикуса, то он выглядел так, словно его прихлопнули пыльным мешком. И в его случае это явно не имело никакого отношения к каким-либо кузинам.
— Профессор Грант, — повторил доктор Доу.
Растения в лавке зашевелились.
Джаспер поежился и огляделся по сторонам. Ему показалось, что все они навострили уши, хотя он тут же напомнил себе, что у растений нет никаких ушей.
