Джаспер тут же представил, как три огромных дирижабля (а меньше, как ему казалось, не справились бы) в огромной сети тащат по небу над Пыльным морем к Габену гигантского монстра.
— Он же не совсем спятил! — добавил он, и в его воображении один из стропов, удерживающих сеть, треснул, не выдержав такого веса.
— Ты знаешь, Джаспер, порой ученых не заботят риски и не волнуют возможные жертвы на пути к достижению цели. Они не просчитывают последствий своих опытов и экспериментов. Они живут моментом — моментом поиска — и в погоне за результатом не замечают того, что предмет исследования завладел ими. Такое случается. Особенно если ученый считает исследование…
— Делом всей своей жизни, — мрачно закончил Джаспер.
Уж ему то, о чем говорил дядюшка, было знакомо не понаслышке. Он хорошо помнил несчастный случай, который произошел около трех лет назад, когда родители оставили его на попечении дядюшки, а тот был так поглощен охотой на очередную тварь-болезнь, что во время своих экспериментов едва не сжег его изнутри. Он помнил, как мама с папой после этого ссорились и папа заявил, что, пока он жив, даже близко не подпустит сына к этому «помешанному воплощению холодного разума». Что ж, в итоге все так и вышло: пока он был жив, Джаспера больше не приводили к дядюшке, но вот он умер, а его сын теперь живет с тем, кого он боялся и ненавидел.
Дядюшка между тем продолжал:
— Назвал бы я это видом помешательства? Несомненно. Безумием? В определенной мере. Прекрасно тебе знакомое растиражированное газетами вроде «Сплетни» выражение «безумный ученый» не взялось из ниоткуда. Безумные ученые… Этот город знает множество подобных примеров. Взять того же Некромеханика из Фли или… Ты помнишь Роджера Эйфрига, бывшего доктора, а ныне пациента-Хроника из Больницы Странных Болезней?
— Тот, у которого жабьи перепонки?
— Нет, то мистер Болтоу. У доктора Эйфрига нет рта и носа, зато имеются шесть пар ноздрей. Так вот, когда-то он был талантливым исследователем и хотел научить людей свободно дышать в пыли, которая расходится от Пыльного моря. По его мнению, это значительно облегчило бы жизнь на Набережных, помогло бы морякам, акванавтам и ученым. Вот только он ставил свои эксперименты на жене и детях, а потом, когда они умерли мучительной смертью, стал отлавливать на Набережных поздних прохожих, которым не посчастливилось оказаться в квартале Старых Маяков. В итоге он все же сделал так, что его подопытные научились дышать пылью, но только лишь ею. Без пыли все они задохнулись: в архиве Больницы Странных Болезней хранятся фотографии тел этих несчастных — довольно неприятное зрелище. Помимо прочего, доктор Эйфриг ставил опыты и на самом себе, поэтому сейчас он вынужден дышать при помощи специального пылевого генератора. — Доктор Доу тяжко вздохнул. — Я знал его еще в те времена, когда он был хорошим врачом, любящим мужем и отцом. Мы были довольно близки: я называл его Роджером, а он называл меня Доу. Но в какой-то момент им овладело безумие. Роджер до сих пор считает, что, если бы полиция не схватила его тогда над телом очередной жертвы, он довел бы эксперимент до конца и тот завершился бы успехом.
Джаспер поморщился. Все эти Хроники его пугали. Как-то он столкнулся с одним на больничной лестнице, и тот потом еще неделю снился ему в кошмарах. И все же он понял, к чему ведет дядюшка.
— Ты думаешь, что профессор, к которому мы едем, такой же безумный ученый? И что он привез монстра в Габен, чтобы… исследовать его?
— Полагаю, что так. Как только я узнал о цели якобы неудавшейся экспедиции, все встало на свои места. Мисс Полли сказала мисс Браун, что с него все началось. Думаю, именно это она и подразумевала: профессор Грант привез
Джаспер кивнул.
— Шнаппер ловит мелких жуликов, а миссис Паттни заманивает учеников!
— Уверен, и прочие замешаны. И у каждого из них свой способ поиска и ловли жертв.
— И ты еще говоришь, что профессор Грант не злодей?
— Пока мы ничего точно не знаем. Предположение — это просто предположение. У нас нет доказательств, нет признания. Все описанное мной выше — это всего лишь умозаключения, построенные на…
— Да-да! — нетерпеливо перебил Джаспер. — Он не злодей, но между тем его прихвостни скормят Полли этому… этой… твари через два дня! Кстати, — он вдруг задумался, — а почему им было не отдать ее на съедение сразу?
Доктор Доу пожал плечами.
— Быть может, у
