На дворе почти совсем стемнело. Над лугом стелились серые клубы тумана, и тому, кто взглянул бы на особняк со стороны, он и впрямь мог показаться старинным замком, стоящим на морском берегу. Под аркой сгустилась темнота, словно там собрались все ночные демоны, – затаились и ждут сигнала, чтобы выползти на лужайку перед парадным входом. Тусклым синим пятном маячило в проеме арки холодное небо, перечеркнутое зловещей темно-красной полосой, и там же, в проеме, напоминая о недавней зиме, поблескивала, словно сосулька, одинокая звезда. Перед входом в старинный дом не было никого, кроме женщины, которая, с трудом преодолев охватившее ее оцепенение, но по-прежнему не находя себе места, вновь двинулась по дорожке, чутко прислушиваясь к шагам, что вот-вот должны были прозвучать под сводами арки.
Вот и они! Или нет? Может, стук лошадиных копыт? Нет, это шаги человека, шаги мужчины. Он идет твердо и уверенно, потому что хорошо знает дорогу.
Каждый звук вонзался в сердце ледяным осколком. Не в силах больше сдерживаться, леди Одли, потеряв самообладание, побежала к арке – и остановилась, вбежав под каменные своды, ибо незнакомец был уже недалеко. Она с трудом разглядела его в неверном вечернем свете.
Земля вздрогнула у нее под ногами, сердце пропустило удар. Она не вскрикнула от удивления, не застонала от ужаса, лишь отшатнулась, судорожно схватившись за ветку плюща, и как завороженная глядела на мужчину. Когда тот подошел совсем близко, ее колени подогнулись, и она рухнула на землю, – словно здесь же, под сенью грубой кирпичной кладки, разверзлась могила.
– Что с вами, миледи? – холодным и безразличным тоном произнес Роберт Одли. – Вставайте, я отведу вас в дом.
Молодой человек помог ей подняться и подал руку; они вместе миновали двор и вошли в прихожую, освещенную огнями свечей. Люси трясло, но она покорно шла рядом с Робертом, не пытаясь оказать хотя бы малейшее сопротивление.
– Можем мы где-нибудь поговорить наедине? – спросил Роберт, окинув взглядом прихожую.
Молча кивнув, леди Одли толкнула приоткрытую дверь библиотеки. Сэр Майкл уже удалился к себе – переодеваться к обеду. В камине догорал огонь.
Миледи вошла первой, Роберт последовал за ней и закрыл за собой дверь. Женщина, дрожа, опустилась на колени у камина, надеясь, что исходящее от него тепло победит неестественный холод, охвативший все ее существо. Молодой человек встал рядом и положил руку на каминную доску.
– Леди Одли, – начал он ледяным голосом, не оставляющим надежды на сострадание. – Вчера вечером я пытался говорить с вами прямо – вы не стали меня слушать. Сегодня я должен поговорить с вами еще откровеннее, и на этот раз вам придется выслушать все до конца.
Миледи закрыла лицо руками и лишь тихо всхлипнула в ответ.
– Прошлой ночью в Маунт-Станнинге случился пожар, – продолжал беспощадный голос. – Постоялый двор, где я заночевал, сгорел дотла. И все же я жив. Знаете, как мне удалось спастись?
– Нет.
– По чистой случайности. Я не ночевал у себя в номере. Комнату мне дали сырую и холодную, и я никак не мог уснуть. Когда я решил разжечь огонь, камин начадил так, что оставаться в номере стало невозможно, и я попросил постелить мне на диване в маленькой гостиной на первом этаже, где коротал вечер.
Роберт на мгновение умолк и взглянул на женщину, желая убедиться в том, что она слушает. Миледи сидела в прежней позе, только голову опустила еще ниже.
– Сказать вам, по чьей вине сгорел постоялый двор?
Молчание.
– Так сказать или нет?
Все то же упорное молчание.
– Это ваших рук дело, леди Одли. Задумав избавиться от меня, вашего врага и обличителя, вы решились на тройное убийство. Что вам до невинных людей, имевших несчастье оказаться со мною под одной крышей? Чтобы погубить меня, вы, не задумываясь, устроили бы вторую Варфоломеевскую ночь и предали смерти тысячи человек. Ваш час пробил, миледи, во мне не осталось ни жалости, ни сочувствия. Я избавлю вас от позора лишь в той мере, в какой он может пасть на головы других, и только. Существуй на свете тайный суд, который призвал бы вас к ответу за ваши преступления, я выступил бы в нем обвинителем, но я пощажу великодушного и благородного джентльмена, чье имя может запятнать ваше бесчестье!
При упоминании о сэре Майкле голос Роберта на мгновение прервался, однако он тут же взял себя в руки и продолжил:
