Тайна по имени Лагерфельд полностью

Почему же в тот вечер в клубе «Сет» Пьер Берже взъелся на Карла, а не на Жака? Мысль о том, что гений Ива может быть околдован каким-то Жаком де Башером, не кажется ему возвышенной; она представляется ему самой большой несправедливостью, даже величайшей опасностью. Он, возможно, воображает, что этот роман — происки с целью нанести урон Модному дому Ива Сен-Лорана. Дуэль посреди самого известного ночного храма столицы, возможно, имеет отношение к растущей славе Лагерфельда, к его концепции ремесла, к расчетливой свободе, подталкивающей его принимать любое предложение, к его работоспособности. В сущности, поведение Пьера Берже свидетельствует о власти, которую Лагерфельд приобрел в мире моды на исходе 70-х годов.

Если Карл — враг, то на самом деле не Ива, а его спутника, который нередко пользуется возможностью выложить каждому встречному все гадости, которые он думает о Жаке. Между тем стычка в «Сет» окончательно разрушает отношения, завязавшиеся между двумя друзьями несколькими годами ранее, и без того уже ослабевшие. К временам, когда они колесили по Парижу в кабриолете Карла вместе с Виктуар и Анн-Мари, беснуясь на вечеринках для мальчиков, прежде чем закончить ночь на улице Турнон, нет возврата. Диана подтверждает: «Оба они уже находились во власти своей творческой вселенной, а это была последняя капля, переполнившая чашу»⁸.

Разрыв, без сомнения, был неизбежен. Но между Карлом и Пьером развернется настоящая война. Как рассказывает Диана, «Карл был очень зол на Пьера за то, что тот устроил этот чертов бардак и наряду с другими навредил Жаку»⁹. По словам Тома де Башера,

Что категорически отрицает Берже: «Я никогда не приходил к Жаку де Башеру. Тот, кто верит в это, плохо меня знает. Мой самый большой недостаток — это то, что мне свойственно выказывать пренебрежение»¹¹. Как бы то ни было, начиная с определенного момента Иву Сен-Лорану больше не удастся увидеться с Жаком или поговорить с ним по телефону. Что касается последнего, то он практически не выходит из дома. Тома де Башер уверяет: превратившись в параноика, Жак практически крадучись продвигается вдоль стен из страха, что в одно из окон влетит пуля.

Карл Лагерфельд испытывает настоящую страсть к забытым, если не сказать потаенным книгам. Среди произведений, разбросанных по его домам, рядом с Мемуарами Сен-Симона и перепиской Вирджинии Вульф можно увидеть роман Элизабет и ее немецкий сад Мэри-Аннетт Бошан, больше известной под именем Элизабет фон Арним, кузины Кэтрин Мэнсфилд. В Померании, куда она последовала за своим мужем-пруссаком, графом Хеннингом Августом фон Арним-Шлагентином, английская романистка решила, несмотря на суровый климат Северной Германии, заняться искусством садоводства на английский манер. Она описывает эту затею в своей первой книге, бывшей чем-то вроде личного дневника, которая была опубликована в 1898 году без указания имени автора. В ней она занимается лишь тем, что комментирует состояние своих цветов, но книга все же имеет большой успех. Она пишет: «Мы находимся в такой дали от света, что тем, кто желает нас увидеть, приходится проявлять необычайную энергию»¹. В течение пятнадцати лет Карл Лагерфельд тоже по-своему взращивал буколический рай вдали от парижской суеты.

История этого «тихого уголка» в четырех часах езды от Парижа, к северу от города Ван, начинается вместе с мелькающими вдоль дороги в тишине бретонской земли деревьями. Как будто на подступах к волшебному лесу. Машина замедляет ход. Жак не скрывает гордости от того, что откопал место, которое считает идеальным для Карла, когда случайно прогуливался неподалеку от Ла Беррьер, фамильного владения рода Башер.

Через пролом в стене, конца которой не видно, можно заметить фасад здания. В этом маленьком, сильно разрушенном замке двадцать пять окон, и в голубое небо вздымаются четыре трубы, которые хорошо видны издалека. Его пропорции и стиль не имеют ничего общего с дворцом Сан-Суси, резиденцией короля Фридриха в Потсдаме, но он был построен в ту же эпоху, что написанный Менцелем дворец. На фронтоне замка Пеноэ указана дата окончания работ, которую не может не заметить Карл: 1756 год, отмеченный также рождением Моцарта. Сразу за решеткой, с левой стороны парка, за большим прудом, остатки лабиринта из кустов самшита приглашают к уединенной прогулке. Очарование этого места действует на дизайнера. Решение принято.

9 июля 1974 года Карл Лагерфельд становится владельцем французского замка. Он еще на шаг приблизился к тому идеальному миру, к которому не переставал стремиться с детства, что проходило красной нитью по всем его проектам.