Палата, в которой лежал Кас, ничем не отличалась от любой другой. Было тепло, тусклый свет падал из большого окна на подсвеченную изнутри медкапсулу. На низком столике стояла чашка недопитого кофе с отпечатком губной помады. Лиси узнала оттенок – Элоиза где-то поблизости.
Поддельный пропуск, который Лиси отправила в регистратуру от имени мадам Мятной, сработал безупречно. Но если Элоиза застанет ее здесь – прилетит будь здоров.
Каспула тихонько гудела, и Лиси отчетливо слышала, как работает компрессор, нагнетающий воздух. На мониторе высвечивались жизненные показатели:
давление, сердечный ритм, биохимический состав крови. Насколько Лиси хватало знаний судить, с физической точки зрения Кас был здоров.
Он жив. До сих пор не верилось.
Втайне она надеялась, что едва войдет в палату, Кас тотчас очнется и улыбнется ей. Этого, конечно, не произошло. Он все так же лежал под прозрачной крышкой медкапсулы в голубом свете, спокойный и расслабленный, как Адам в ожидании божественного прикосновения. Проснись он сейчас, потребовал бы выложить все новости. Но Лиси не улыбалось быть той, кому придется объяснять, – хоть он и выкарабкался, жизнь его все равно что кончена.
Попечительский совет моментально исключил его из школы, как только распространилась новость о том, что Кас прожил большую часть жизни с мозговым имплантом.
В мгновенье ока испарились все его прошлые достижения, научный руководитель аннулировал грант. Мадам Мятной объяснили, что студент с улучшениями не может получить никакого аттестата, так как это противоречит концепции и ценностям школы.
Выживет ли Кас? Никого особо не волновало.
На его место уже протолкнули другого ученика, Элоиза даже охнуть не успела. Среди попечителей нашлись дельцы проворнее нее, которые не побрезговали возможностью очернить семью Блинов и забраться на ступень повыше. Порой Лиси казалось, что достаточно научиться прикрывать самые низменные стремления безыскусной ложью – и тогда жизнь станет гораздо проще и приятнее.
Привкус горечи во рту усиливался, но Лиси предпочитала списывать его на побочки от «Ноодона». Сегодня ей пришлось принять двойную дозу.
В коридоре зазвучали чьи-то голоса. Говорили полушепотом, напольное покрытие приглушало шаги. Лиси поздно услышала их приближение, потому ей ничего не оставалось, как юркнуть за дверь.
– …Каспер заболел энцефалитом, и врачи предложили удалить пораженную половину мозга, – говорила Элоиза Блин. Лиси смогла разглядеть ее в дверную щель, когда та остановилась у капсулы. От прежнего блистательного облика матери Каспера не осталось ничего, кроме помады, и ту стоило подновить. Корни волос жирные, белая рубашка надета наизнанку, хоть сразу и не заметишь, а глаза покраснели и припухли.
Именно так – плохо – и полагается выглядеть человеку, переживающему горе.
Лиси следовало бы устыдиться собственной чистой толстовки, туго заплетенных кос, свежести лица. Но Лиси-то привыкла. Летом, даже в самые темные дни, она мылась, считай, попусту расходуя воду, заплеталась и даже наносила тени с блестками, лишь бы отцу казалось, что с ней все в полном порядке.
– Гемосферэктомия, – произнес пришедший с Элоизой мужчина. Лиси видела лишь, что он одет в белый халат. – Да, до сих пор это самая эффективная стратегия лечения. Пораженное энцефалитом полушарие удаляют, чтобы спасти второе, здоровое.
– Мы нашли другой выход. Гемосферэктомия не гарантировала бы нашему сыну полноценной жизни, хоть такие случаи и известны науке, – сказала Элоиза. – На черном рынке нам удалось достать новую разработку – имплант, который мог поддерживать деятельность пораженного полушария и, судя по слухам, даже восстановить его со временем. Мы с мужем были в отчаянии.
– Понимаю вас, Элоиза Николаевна. К сожалению, у нашей клиники недостаточно ресурсов, чтобы отыскать производителя имплантата, установленного Касперу. Я бы рекомендовал обратиться в милицию, возможно, они могли бы найти продавца, а через него – производителя. Необходимо выяснить точные технические характеристики, чтобы мы смогли вывести Каспера из комы.
– Без этого вы ничего не можете сделать? – В голосе Элоизы прозвучала мольба.
– Мозговые имплантаты чрезвычайно сложны. Как конкретно влияет на мозг вашего сына установленный имплантат, мы можем выяснить, только если извлечем его. Но последствия непредсказуемы. – Доктор помолчал. – У меня есть предположение, что Касперу установлена «частица бога».
– «Частица бога»?
– Ее разрабатывали в «Роксколле» почти два десятилетия назад. Но поговаривают, что тестирование прошло неудачно. Возможно, поэтому Тайгин и получил срок.
– За изобретение «частицы бога»?
– Нет, думаю, из-за халатности. Но это лишь сплетни. Тайгина до сих пор считают выдающимся ученым. Я слышал, что он вернулся в город. Если у вас есть возможность, свяжитесь с ним. Его консультация в лечении вашего сына была бы бесценна. Другого специалиста, способного помочь, вы не отыщете в Излучинске. Или, осмелюсь сказать, во всем мире.
Элоиза всхлипнула.
