И Бартоломео заболел морем. Кот, родившийся в океане песков, решил стать морским капитаном. Он покинул родные края и для начала нанялся на рыболовецкое судно простым матросом. Кот прилежно изучал навигацию, чтение карт, управление судами. На корабле, где он стал капитаном, ему дали прозвище Справедливый. На море такая репутация зарабатывается большим трудом и ценится высоко. О его храбрости, спокойствии и даже о поварском мастерстве складывали легенды. Он не боялся никакой работы, не пасовал перед наглецами, не терял мужества в трудных ситуациях.
Капитан сразу узнал Зубери, но не в его правилах было гнуть спину перед чинами. Его уважение складывалось из других показателей…
Выслушав предложение министра, кот призадумался. С одной стороны, незапланированное путешествие ломало все его планы на отпуск, который он получил впервые за три года. С другой, он прекрасно понимал, что переданная через министра личная просьба Короля равносильна приказу. Отказ мог повлечь самые непредсказуемые последствия, вплоть до обвинения в государственной измене.
– Я могу взять вас в команду, чтобы никто не пронюхал о вашем отъезде, – сообщил он Зубери. – Вместо матроса, улетевшего к семье на дальние острова. Но должен предупредить, моряки – ребята суровые и на разборку скорые, если что придётся им не по нраву. А работа в море сильно отличается от кабинетной. Адская работёнка. До печёнок каждого выворачивает. Уверены, что справитесь?
Зубери в ответ лишь ухмыльнулся.
В обратный путь медоед и кот отправились вместе. Бартоломео время от времени посматривал в сторону светящихся скорпионов и лелеял мечту, что, как только вернётся домой, непременно разберётся с этими негодяями, раскрывшими министру его убежище.
По привычке, выработанной годами, Зубери подошёл к таверне «Болтливая рыбёшка» раньше назначенного срока. В порту Баобаба это было одно из самых легендарных заведений. Помимо тех, кто жил на суше, здесь обслуживали и тех, кто обитал в воде. К столикам можно было не только подойти, но и подплыть по резервуарам-коридорам, заполненным проточной морской водой. Для посетителей из глубин имелись удобные кресла-аквариумы. Вода в таверну поступала по специальной трубе прямо из океана и туда же сливалась, пройдя через все лабиринты ходов. В аквариумах среди раковин и водорослей резвились разноцветные морские рыбки. Здесь же, держа над головами блюда, деловито сновали плавучие официанты.
«Простецкие» столы и лавки были изготовлены из дорогих сортов дерева. А хрустальные бокалы и фарфоровая посуда сияли чистотой.
По вечерам на прозрачной сцене-колбе играл сводный океанский оркестр. Музыканты, подчиняясь палочке дирижёра-краба, выводили любимые мелодии гостей, как инструментами пользуясь возможностями своих тел. Рыбы-барабанщики, кильки, морские коньки и морские иглы, индонезийские терапоны, треска и ставриды лихо барабанили, сжимали плавательные пузыри, щёлкали костяшками брони, жаберными крышками, скрежетали зубами и позвонками. Усиленный мощными микрофонами, тяжёлый морской рок собирал вокруг «Болтливой рыбёшки» целые толпы восторженных поклонников. До оваций доходило, когда на сцену игриво выплывала певица рыба-луна. Её хит «Я щёлкаю и лаю на Луну» распевала вся Страна Красных Песков.
Как правило, таверну посещали матёрые, заслуженные «морские волки». Молодняк и новичков к крутой тусовке не подпускали. Каждый моряк прекрасно знал, что право на посещение «Рыбёшки» надо заслужить.
Бартоломео, когда министр назвал ему место встречи и знакомства с командой, только головой покачал:
– Может, попроще заведение выберем? Ребята там больно бедовые. Примут за самозванца – беды не миновать. Огребёте по полной. Даже побить могут.
– Ничего, – ответил Зубери. – Не привыкать. У меня шкура дублёная. Да и с командой лучше заранее познакомиться. Сардинка нашептала, что ваши мореходы – завсегдатаи[23] таверны. Предпочитаю пройти экзамен на прочность в привычной обстановке на суше.
«Логично, – подумал кот. – Если медоед выдержит напор моих головорезов тут, то вряд ли кто-нибудь решится задирать его на корабле».
Он вздохнул и согласился, мысленно положившись на судьбу и профессионализм министра.
За полчаса до полудня в зале таверны хлопнула входная дверь, звякнул колокольчик.
Бармен, шимпанзе Барёса, повернул голову навстречу гостю, и тотчас же его морду перекосила брезгливая гримаса. По залу медленной раскачивающейся походкой, широко расставляя лапы, шагал незнакомец. Вид у него был не то чтобы сильно потрепанный, а скорее неухоженный и усталый.
Всклокоченные волосы на голове, шерсть не первой свежести, потёртые штаны и чересчур свободная майка свидетельствовали о том, что незнакомец только что сошёл на берег и ещё не успел ни отдохнуть с дороги, ни даже просто переодеться. Глаза посетителя скрывали тёмные очки в массивной черепахой оправе.
