Выбравшись из ванны, Никки надела флисовый халат. Рядом с ней Адам вытерся полотенцем и натянул толстовку. Никки отвернулась, чтобы не смотреть на его голый торс, и поспешно сунула ноги в кроксы, отчетливо понимая, что боится дальнейшего развития их отношений. Они торопливо прошли по дорожке к дому. После горячей воды воздух казался особенно холодным и обжигающим. Когда они оказались у задней двери, чтобы пройти на кухню, где-то поблизости заухала сова.
– Я уже сто лет не засиживался допоздна. – Адам посмотрел на часы: было начало четвертого.
– И я тоже. Я, пожалуй, пойду.
Никки дрожала от холода. Мокрый купальник под халатом казался ледяным.
– Если вы простудитесь, я буду чувствовать себя виноватым. – Адам принялся растирать ей плечи, словно ребенку. – Ну что, так лучше?
– Гораздо лучше, – рассмеялась Никки.
Адам остановился, но руки не убрал, удерживая ее на месте.
– Не хочу, чтобы вы уходили.
Никки растерянно молчала. Что он имел в виду?
– Вы даже не представляете, как я счастлив, что встретил вас, – сказал Адам. – После смерти Джилл я боялся сюда приезжать. Но без нее я больше не хотел жить прежней жизнью. Мне казалось, это будет как-то неправильно. – Он вздохнул: признание далось ему нелегко. – Боже мой! Надеюсь, я не кажусь вам сумасшедшим. И выпитая текила тут ни при чем… – Адам отвернулся, его переполняли эмоции.
– Эй! Все в порядке. – Никки дотронулась до его щеки, заставив повернуть голову.
– А теперь я просыпаюсь по утрам, и мне хочется что-то делать. Уже очень давно я не испытывал ничего подобного. Мне хочется пойти поплавать, или погулять с Гэтсби, или съездить в гавань купить крабов, или научиться грести на лодке. Вчера я впервые с тех пор, как умерла Джилл, пошел на вечеринку. И мне было хорошо. Было весело.
Никки вконец растерялась:
– Вы ведь знаете поговорку. Время…
– Я не думаю, что это время. Я думаю, это вы.
Никки стояла в халате и кроксах, мокрые волосы прилипли к лицу, макияж давным-давно стерся. Уж что-что, а гламурной ее точно нельзя было назвать.
– Я?
– Вы заставили меня почувствовать, что все в моих руках. Вы заставили меня осознать, что я могу начать жить сначала. И каждый день я надеюсь… – Он замялся.
– Надеетесь на что?
– Что увижу вас.
У Никки от неожиданности округлились глаза.
– Ох! – Она улыбнулась. – Аналогично. Я тоже надеюсь, что увижу вас.
Она шагнула ему навстречу. И, почувствовав на себе его руки, внезапно ощутила, как все тело наполняется теплом, и не только благодаря физическому контакту, но и благодаря нежным словам.
Он собирается ее поцеловать. Он собирается ее поцеловать. Он собирается ее поцеловать.
А потом она вспомнила. Она не имеет права на эти объятия. Не имеет права влюбляться в этого мужчину. Ведь ей угрожает кто-то, кому хорошо известно, какая она подлая дрянь. Она не может мгновенно преобразиться и пойти с Адамом рука об руку навстречу закату, так как тайное когда-нибудь станет явным.
Она поспешно отстранилась.
– Что случилось? – Адам озадаченно посмотрел на нее.
Она заглянула ему в лицо. Эти теплые, смеющиеся глаза, полные тревоги. Седая щетина на загорелом лице. Глубокие мимические морщины около рта.
– Мне нужно кое-что вам сказать.
– Господи! – У Адама вытянулось лицо. – Когда так говорят, это всегда не к добру.
– Я просто… хочу быть честной. Насчет своего прошлого. Это давняя история, но вы должны знать. А потом вы сами решите, как ко мне относиться.
Никки знала, что рискует. Но она больше не могла хранить свою тайну. Слишком долго она держала это в себе. И если им с Адамом суждено быть вместе, он с пониманием отнесется к ее признанию. Ну а если нет… что ж, это цена, которую придется заплатить за прошлые ошибки.
Адам на секунду задумался. Никки с содроганием ждала его ответа.
– Хорошо, – сказал он. – Но сперва вам нужно переодеться во что-нибудь теплое. А потом вы все мне расскажете.
Десять минут спустя в камине уже горел огонь, а Никки сидела на диване в пижамных штанах Адама, джемпере и толстых носках. Его одежда была подобна теплому успокаивающему объятию, которое помогло Никки набраться смелости сделать именно то, что должно. Она начала с самого начала и закончила… она закончила рассказом о том дне, когда решила порвать с Риком.
Никки стояла на верхней ступеньке лестницы. И в лучшие времена эта лестница считалась небезопасной, не говоря уже о том, чтобы попытаться спуститься по ней прямо сейчас под порывами шквалистого ветра и почти горизонтальным дождем, крошечными иголками впивающимся в веки. По радио и телевизору целый день передавали штормовое предупреждение. Ни один нормальный человек в такую погоду на улицу носа не высунул бы. Только сумасшедший. Может, она и впрямь сошла с ума? Иногда она и сама так думала. Но она не видела его уже больше недели, все как-то не складывалось – то одно, то другое. И вот теперь она упорно ползла вниз, кроссовки скользили по мокрым камням, налипшая на их края глина отнюдь не облегчала спуска, и было совершенно не за что ухватиться, кроме чахлых кустов дрока.
