– Не говори глупости, – рассмеялась Никки.
– А ты покраснела, – ехидно заметила Джуно.
– Вовсе нет. – Никки приложила ладони к щекам. – Просто вода слишком холодная.
– Говори-говори. Но я серьезно. Почему бы и нет?
– Тут есть одна небольшая загвоздка, – сказала Никки, натягивая толстые носки. – Он влюблен в свою жену.
– Он что, женат?
– Вдовец.
– Ох! – нахмурилась Джуно. – И как давно она умерла?
– Кажется, три года назад.
– Довольно большой срок.
– Совершенно необязательно. – Никки сунула ноги в кроксы и надела вязаную шапку с помпоном.
– А сколько времени требуется, чтобы оправиться от тяжелой потери? – недоуменно спросила Джуно.
– Полагаю, у всех по-разному. – Никки натянула шапку как можно ниже, чтобы скрыть краску смущения.
– Наверное, ты права. Посмотри на бабулю. Ей понадобилось двадцать лет, чтобы начать думать о свиданиях.
Толком не зная, что сказать, Никки порылась в сумке. Иногда вообще невозможно оправиться от потери любимого человека. Но объяснить это племяннице Никки не могла.
– Я тут не специалист. Хотя, полагаю, время лечит. Главное – это встретить подходящего человека.
Никки невольно задалась вопросом: не выдала ли она себя ненароком? Ведь Джуно была на редкость сообразительной девушкой, подмечавшей то, на что другие не обращали внимания. Не выдержав пристального взгляда племянницы, Никки спросила:
– Ну что еще?
– В этом прикиде ты его точно не заарканишь, – рассмеялась Джуно.
Никки раскинула руки и покрутилась на месте, демонстрируя свое облачение, словно на подиуме: вязаную шапку с помпоном, флисовый халат, теплые носки и кроксы.
– Не понимаю, о чем ты. Это приморский шик. Здесь все так одеваются.
Тем временем к ним присоединился Адам. На фоне Никки с Джуно он выглядел круто в вязаном свитере и кашемировой шапке бини. Впрочем, внешний вид спутниц его ничуть не смущал.
– У меня идея, – сказал он. – Я собираюсь готовить буррито и, если хотите, могу вам потом занести.
– Буррито! – обрадовалась Джуно.
– И тогда вам не придется готовить. Судя по мусорному контейнеру, вы все утро трудились не покладая рук.
Никки замялась. Не хотелось, чтобы это вошло в обычай. Ведь в ближайшее время она наверняка не сумеет отплатить Адаму любезностью за любезность, но и задевать его чувства тоже не хотелось. Да и вообще, кто откажется от буррито?
– Вы уверены?
– Я всегда готовлю слишком много, – кивнул Адам. – Сила привычки. Никак не могу привыкнуть стряпать на одного.
Это был лишь смутный намек на статус вдовца. В словах Адама не ощущалось жалости к себе, однако Никки сразу ему посочувствовала.
– Очень любезно с вашей стороны. Спасибо.
– Я сам занесу вам буррито. Буду вашим личным курьером по доставке еды из «Деливеру».
– Класс. У нас здесь нет «Деливеру».
Адам не мог скрыть своего удивления:
– У вас нет «Деливеру»?
– Нет.
– А как насчет «Убер итс»?
– У нас даже «Убера» нет, – рассмеялась Никки.
Адам растерянно заморгал. Джуно добродушно похлопала его по руке:
– Добро пожаловать в Спидвелл. И не волнуйтесь. Вы привыкнете. Все в конце концов привыкают.
Верный своему слову, Адам появился на пороге ровно в семь вчера. В руках у него был поднос с двумя толстыми буррито, острым соусом «Чолула» и двумя стаканами с солью на ободке.
– Безалкогольная «Палома», – объяснил он. – Грейпфрут, лайм, сироп агавы и никакой текилы. Хотя у меня немного есть, если хотите пропустить по стаканчику.
– Вы меня балуете. Я могу и привыкнуть. У меня будто появился личный шеф-повар, – улыбнулась Никки.
Забирая у Адама поднос, Никки заметила блеск обручального кольца на его левой руке. Раньше она не замечала кольца. Неужели Адам надел его, чтобы избежать посягательств со стороны старых дев, вдов и разведенок Спидвелла?
– Вы даже не представляете, как мы вам признательны. Мы собирались поехать в город за жареной картошкой.
– Не стоит благодарности. А посуду занесете ко мне, когда сможете.
С этими словами Адам растворился в ночи, не дав Никки возможности открыть рот, чтобы пригласить его в дом.
Никки с Джуно устроились за садовым столиком в обеденной зоне. При свете лампочки без абажура все вокруг казалось слегка блеклым: голые стены и голые половицы. К тому же теперь, когда ушло солнце, в доме стало прохладно. Впрочем, Никки зажгла пару свечей и в качестве музыкального сопровождения трапезы нашла саундтрек из фильма «Шеф». Ничего, сказала она себе, вскоре здесь все преобразится. Быть может, розовые стены в обеденной зоне. Ярко-розовый с фиолетовым оттенком.
Буррито были просто фантастическими: острая черная фасоль, расплавленный сыр, гуакамоле, пикантный кориандр и цедра лайма, смешанные с коричневым рисом, и все это завернуто в мягчайшие тортильи.
– Неужели такие парни, как твой сосед, реально существуют? – спросила Джуно.
– Он очень добрый. Да? – Никки понимала, что ее слова звучат слегка вымученно.
Джуно бросила на нее тяжелый взгляд.
– Очень добрый, – повторила она и демонстративно повертела в руках бутылочку с соусом. – И очень горячий.
– О-о-о… – протянула Никки. – Ты так считаешь?
Она сделала глоток «Паломы» и поперхнулась.
