– Вот, пожалуйста. Завтрак спасателя, – объявил Адам и, когда Никки собралась было пододвинуть к себе тарелку, остановил ее: – Погодите. Это еще не все.
Он аккуратно полил блюдо кленовым сиропом, изобразив сердечко. Никки задохнулась от неожиданности. Что это было? Заявление? Неужели вчера в машине он тоже ощутил нечто особенное? Неужели у него возникли аналогичные мысли? И неужели тот факт, что она спасла его собаку, позволил ему набраться смелости и объясниться в любви?
С улыбкой заглянув Никки в глаза, Адам поставил перед ней тарелку. Она вдруг почувствовала, что куда-то проваливается, словно, снова оказавшись на скале, ненароком оступилась. Сердце ушло в пятки…
– Это от Гэтсби, – сказал Адам.
– Ой! – воскликнула Никки, но ее голос сорвался, в результате чего получился лишь жалкий писк; может, Адам примет это за возглас удовольствия.
Выходит, она все неправильно поняла. Оставалось надеяться, что он не видел мечтательного выражения ее лица и застывшего в глазах предвкушения. Схватив нож и вилку, Никки, чтобы скрыть смущение, поспешно принялась за еду. И о чем она только думала? Адам вовсе не собирался объясняться в любви. Она придала слишком большое значение мелочам. И мурашки по коже, и ощущение возникшей между ними невидимой связи – все это оказалось плодом воспаленного воображения. Ради всего святого, она была всего-навсего его соседкой! И он, естественно, не захочет никаких близких отношений. Ибо это абсолютно неподобающе.
– Кстати, – начал Адам, к счастью не заметивший ее душевного состояния, – я хотел бы помочь вам с проведением вечеринки.
С трудом вернув себе душевное равновесие, Никки сказала:
– Прекрасно. Ваши буррито натолкнули меня на мысль устроить тако-бар. И вы могли бы мне с этим помочь.
Адам улыбнулся и изобразил пальцами «о’кей»:
– Отлично! Я принесу вам бак гуакамоле. И я могу приготовить «Палому». На сей раз с текилой.
– Потрясающе! Дайте мне список необходимых продуктов, и я куплю все, что вам нужно.
Никки доела французский тост и сложила на тарелке нож и вилку. Теперь она, несомненно, сумеет трансформировать то, что ошибочно приняла за влюбленность, в нечто похожее на добрососедские отношения. Теперь она сможет, не краснея, смотреть ему в глаза, и ей больше не придется предаваться фантазиям на тему, как они будут любить друг друга через разделявшую их садовую ограду.
Когда уже позже Никки отправилась на ферму «Виндкаттер», до нее вдруг дошло, что все, что ни делается, – к лучшему. Теперь ей не придется вести борьбу со своей совестью, мучительно пытаясь решить, стоит ли признаваться Адаму в том, какая она плохая женщина.
Женщина, целовавшаяся с женихом родной сестры.
В день их свадьбы.
В бунгало царил настоящий хаос. Расположенное на окраине города, откуда было легче добираться до больницы в Такоме, оно принадлежало друзьям Джесс: двум медсестрам, также работавшим в отделении неотложной помощи, и парикмахерше. И все трое радостно признавали, что любой, кто захочет переступить порог их дома, должен на всякий случай сделать прививку от столбняка. Это был дом, полный смеха и пустых бокалов в пятнах от губной помады, поскольку девушки усердно работали, а развлекались еще усерднее. Сегодня гостиная была превращена в салон красоты и раздевалку, так как невеста и сопровождающие ее лица готовились к самой шикарной свадьбе, какой доселе в Спидвелле еще не видели. Ниам, более десяти лет занимавшаяся волосами Джесс, вооружилась щипцами для завивки, утюжками для волос, накладными ресницами и целым арсеналом хитрых штучек, призванных замаскировать недостатки. Сегодня все должно быть идеальным.
Она уже поколдовала над Никки. Никки, макияж которой обычно состоял из увлажняющего крема с эффектом тонального, туши для ресниц и блеска для губ, посмотрела на свое отражение в зеркале и поклялась впредь уделять больше внимания своей внешности. Ее волосы до плеч превратились в гладкую блестящую гриву, взгляд умело подкрашенных глаз стал призывным, карамельные губы приобрели сексапильную пухлость.
– Загляни как-нибудь ко мне в салон, и я покажу, как это делается, – предложила Ниам. – Совершенно необязательно тратить на макияж много времени. Все дело в косметике.
Ниам наверняка практиковала что-то вроде черной магии, решила Никки.
Спустя полчаса, она увидела, какие чудеса эта магия сотворила с ее родной сестрой. Ниам превратила Джесс в готическую сказочную принцессу. Джесс была укутана в алый шелк – платье было скроено так, чтобы скрыть живот, – темные волосы волнами падали на плечи. Тем временем Ниам наносила завершающие штрихи, накладывая на губы некое специальное покрытие, призванное защитить щеки гостей или края бокала от следов губной помады.
К полудню Джесс станет миссис Джессикой Махони-Шамбор.
– Чертовски хорошо, что я беру его фамилию! – заявила Джесс в антифеминистском порыве. – Я хочу сказать, ради одного этого стоило выйти за него замуж.
