Никки снова бросила взгляд на открытку. На редкость прямолинейный текст. Отправитель был абсолютно уверен, что является хозяином положения. У Никки чесались руки порвать открытку, но она боялась уничтожить улику.
– Тебе будет легче, если я расскажу, что Джесс даже ко мне однажды подкатывала? – спросил Вуди. – На третьем дне рождения Билла. Когда мы с тобой еще были вместе.
– Нет, не слишком, – вздохнула Никки.
– Значит, ей можно заигрывать с чужими мужьями, а тебе нет?
– Она ничего плохого не имела в виду. Возможно, ей просто было скучно. Она не стала бы слишком далеко заходить.
Вуди выразительно поднял брови:
– Не стоит быть такой легковерной. Она весьма подробно расписала, какие трюки собирается со мной вытворять.
– Это совершенно другое дело.
– Думаю, тебе пора перестать волноваться, – обняв Никки, сказал Вуди. – Получай удовольствие от вечеринки. И подумай о том, чтобы все рассказать Джесс.
– И маме. Мне придется все рассказать маме. Потому что Джесс сразу побежит к ней.
– Твоя мать – очень мудрая женщина. И она не станет держать на тебя зла за то, что произошло двадцать лет назад.
– Но тогда они узнают, какой я ужасный человек.
– А почему ты считаешь, что тут только твоя вина? Ведь танго обычно танцуют вдвоем. Ты ведь сама говорила, что Рик и Джесс постоянно ссорились.
– Это меня ничуть не оправдывает. – Никки закрыла глаза, словно желая отгородиться от правды.
– Ты тогда была совсем молодой.
– Мне было двадцать четыре. Уже не ребенок.
– Но ты была слишком уязвимой.
– С чего ты взял?
– Потому что ты такая добрая. И милая.
– Выходит, не такая уж и милая.
– А ты не считаешь, что Рик воспользовался твоей добротой? – Вуди всегда придерживался такой точки зрения, хотя Никки настаивала на том, что они оба виноваты.
– Вуди, я ни в чем не обвиняю его. Ведь он уже не может себя защитить.
Спор становился все более жарким. Вуди ненавидел конфликты. И всегда инстинктивно старался разрядить обстановку. Да и вообще, он не мог видеть Никки в расстроенных чувствах. От отчаяния он даже сжал кулаки.
– Я никогда тебя не осуждал. Ведь так? – спросил он. – И мы сошлись, несмотря на то что я знал, какой ты ужасный человек.
Он ее дразнил, однако Никки было не до шуток, и она укоризненно посмотрела на Вуди. И, бросив взгляд через его плечо, увидела из окна Адама.
– Черт! Это Адам. Придется сказать ему, что вечеринка отменяется.
– Ты ничего не станешь отменять, – хлопнув Никки по плечу, твердым голосом заявил Вуди. – Ты ни в чем не виновата. Разве в том, что ты тоже человек и ничто человеческое тебе не чуждо.
Никки со вздохом пошла открывать дверь. Ах, если бы это было правдой! Она любила Вуди за то, что он такой стойкий и верный друг. Ну а теперь к ней пришел Адам, готовый помочь с кейтерингом. Она не заслуживала таких друзей. Хотя Вуди был прав. Уже поздно отменять вечеринку. Придется сделать хорошую мину при плохой игре и с улыбкой пройти через это испытание.
К шести часам развешанные Вуди бумажные фонарики тихо раскачивались на легком ветерке, дующем из открытой двери. Вдоль стен висели электрические гирлянды, несколько дополнительных гирлянд были скручены и положены в камин. На каминной доске и подоконниках стояли толстые свечи, которые предстояло зажечь позже, а также терракотовые горшки с маргаритками.
Никки сделала все возможное, чтобы перевести дух и отогнать тревоги. Она гордилась своим маленьким домом, с помощью друзей наполненным светом. И, надо надеяться, любовью и смехом. На следующей неделе привезут оставшуюся мебель, и можно будет начать вить гнездо и преображать свой дом, перемещая вещи, вешая картины и занавески. А прямо сейчас дом уже был готов широко распахнуть двери и впустить гостей. Никки почувствовала новый прилив сил: похоже, она сможет пережить сегодняшний вечер.
На кухне на складном столе был устроен тако-бар, рядом стояли металлические ведра для мусора, набитые льдом. В одном ведре было пиво «Сол», в другом – бутылки белого вина. В холодильнике охлаждались кувшины с «Паломой».
– Эй! – Адам, в обтягивающей белой футболке, демонстрировавшей накачанные мышцы, в выцветших джинсах и длинном переднике, колдовал над стоявшим на плите чане с чили.
Адам взял на себя весь кейтеринг. Никки, естественно, не возражала, так как это была именно та составляющая приема гостей, которая напрягала ее больше всего. Он вполне освоился на чужой кухне, хотя бо́льшую часть утвари принес с собой: ножи, разделочные доски и огромную форму для запекания.
– Попробуйте, – сказал Адам, протягивая ложку.
Подув на ложку, Никки попробовала соус. Соус был густым, пряным, дымящимся, слегка сладковатым.
– Боже мой! – воскликнула Никки. – Это нечто неземное!
– Я смешал разные сорта чили и добавил немного темного шоколада.
– Восхитительно! Спасибо большое.
Адам улыбнулся:
– Ну ладно. Пора приступать к гуакамоле. – Он взял два авокадо, подбросил в воздух и ловко поймал. – И не волнуйтесь, я полью все соком лайма, чтобы соус не стал коричневым.
