Катерина смотрела на спящего, изуродованного зельем Стояна и вспоминала Бажена. — Тогда-то надо было отогнать кошмары, забыть их и помочь идти дальше. А сейчас? Стояна не заставишь её забыть. И что же я могу сделать? Я вообще в этом не разбираюсь, мне всего тринадцать! — она даже рассердилась на Баюна. — Как я могу ему помочь-то? Хотя… — Катерина вспомнила Гордею, которая легко послала Степана в туман, в ловушки, украсть материнское ожерелье. — А тут ещё того хлеще! Разве может любовь требовать таких страшных вещей? Сказали тебе возненавидеть, погубить, убить самых близких, и ты делаешь! Тогда это и не любовь вовсе, а что? Как Баюн говорит? Морок? Её власть над тем, кем она хочет управлять? Тогда это и можно и нужно разрушить! А как? Может, показать ему, что будет, если он выполнит её желание? И если Стоян после этого откажется отцу вред причинять, Горислава выдаст такую реакцию, которая его отрезвит! — Катя призадумалась, прислушалась к себе, уловила какую-то закружившуюся рядом мелодию, и на неё начали нанизываться, меняться местами, устраиваться поудобнее слова. Она быстро достала блокнот из своей серой сумки и записала то, что придумалось для Стояна, а потом пошла разыскивать Баюна. Он возлежал на малиновой бархатной лежанке и наблюдал, как щетка-самочёска приводила в порядок шёрстку на правом боку.
— Котинька, мне нужен твой совет и помощь, — Катерина присела рядом и вежливо отстранила щётку, пытающуюся причесать кончик её косы.
— Дааа, конечно, с радостью, — лениво протянул Кот, но как только он услышал, в чём заключается Катина идея, всю лень с него как рукой сняло! — Великолепно! Отлично! Я ему сейчас таких снов наведу, он про яды и думать бояться будет. И про Гориславу ты правильно уловила. Это не любовь. Она завораживает мужчин, есть у неё такое свойство. У Томилы тоже было, но Томила ещё и колдовать училась, а эта сочла, что ей и так хватит.
— Как Гордея? — Катерина порадовалась, что припомнила ту царевну-красавицу.
— Да, практически. Только Гордея действует из своего тщеславия, а эта из отцовых убеждений. Стоян влюблён, конечно, ему это внушено, но если он как Степан тогда, почувствует боль от её затеи, сильную боль, то, может и оклематься.
— Да, Степану тогда досталось от Гордеи. Мне кажется, что его не сломанная нога, а слова той гадины значительно больше впечатлили.
— Правильно тебе кажется. И мы поможем Стояну отказаться от затеи Гориславы. А потом и её реакцию пережить, — покивал Баюн. Они вместе вернулись в комнату, где спал Стоян и Кот сосредоточившись, убрал препятствие, удерживающее во сне руку Стояна от того, чтобы вылить яд. Стояну теперь снилось, как отец выпивает воду из кувшина, страшно хрипит и падает. А дальше уже его, Стояна величают князем, рядом его любимая Милолика и вот они идут венчаться. И тут он слышит:
Стоян во сне резко останавливается, пытается найти отца, но его нет, он же сам его отравил! Он в ужасе мечется по теремам, видя на всех поверхностях тот самый серебряный кувшин. А в ушах звучат снова и снова слова Милолики, произнесенные нежным, тихим голосом:
— Твой отец он мешал нам, и ты убрал его, а теперь мешает Ратко! Он будет выше тебя, выше!!!
Катерина оторвалась от картинок, мучающих Стояна и прошептала Баюну. — Она, оказывается, и не назвалась Стояну. Он не знает, кто она на самом-то деле!
— Да, я обратил внимание! Нам это очень на руку! — покивал головой чрезвычайно довольный собой Баюн. — Отлично! Пусть теперь подумает над тем, что чуть не сотворил, а мы с тобой вполне заслужили полноценный обед! Как ты думаешь?
Волк развлекался. Он уже несколько раз пугал жителей окрестных деревень, появляясь в виде Стояна. Не то чтобы это было очень красиво с его стороны, но веселило. Тем более, что бабам и детишкам он не показывался, а вот храбрецов-удальцов, да вояк, да купцов погонять, это он за большое хулиганство и не считал.
