Боярин Артемий покраснел, надулся и чуть не развернулся ехать обратно. Остановило то, что царь-то крутенёк, и в опалу попасть можно, ибо посольству велено сказочницу доставить! Он пожевал губами, и пересилив себя, обратился к Катерине. Правда, в повелительном тоне.
— От лица повелителя и моего государя царя Ефимия, я повелеваю тебе ехать с нами в наше царство!
— Простите? Я что-то пропустила? — Катерина безмятежно улыбалась прямо в лицо боярина. — Я не присягала на верность вашему царю, и не его подданная! Поэтому, повелевать мне ни он ни вы не можете.
— Чего? — боярин опешил. Но, сообразил, что царь за провал переговоров по головке не погладит и заставив себя не гневаться, сделал новую попытку. — Это, ну я приглашаю тебя приехать в наше царство.
— Спасибо, как-нибудь в другой раз, — улыбка сказочницы стала лучезарной.
— Чтооо? — боярина чуть удар не хватил. Но, он припомнил своего государя в гневе, и мысль о темницах под царскими палатами заставила его загнать рвущиеся гневные слова обратно в глотку, прокашляться, так как они никак не хотели там оставаться и попытаться снова: — Я, того, этого… Я прошу! Прошу я приехать в наше царство! Мы просим! Туман проклятущий всё затянул!
— Хорошо, я приеду и постараюсь помочь, — просто ответила Катерина. Посольство облегченно выдохнуло. Катерина тоже, но незаметно. Баюн её предупреждал о том, что дубоголовый боярин начнёт с требования, и надо заставить его именно просить, иначе никакой спокойной работы в царстве им не видать!
Посольство и боярин уже удалилось на приличное расстояние от Дуба, а Баюн всё хвалил Катю.
— Умница ты моя! Я знаю, что ты человек тактичный, но они такие упёртые в некотором роде люди, что никаких сил нет! Ты его разозлила, но и заставила себя уважать. Сейчас мы туда не поедет. Надо дать время им вернуться и донести свои впечатления да царя. Вернутся они быстро, по течению рек путь короткий, тогда и отправимся. А пока, радость моя, может, на север слетаем? Сказка о диких гусях и девочке. А?
Катерина не возражала против диких гусей и принялась учить сказку о девочке, которая мечтала улететь со стаей гусей и ничего не делать. Ей всё казалось, что птицы живут беззаботно. А когда самый старый и мудрый гусь сделал её гусыней, и она поняла, что птицам живётся гораздо тяжелее и страшнее, чем ей, стала она просить и молить, чтобы вернули её обратно. Но, сколько не летала она над отцом не понял он что эта птица и есть его пропавшая дочь. Сколько не звала она братьев, не узнали они сестру, а только подстрелить хотели. И только когда кинулась она к ногам матери, и закричала жалобно, забилась, узнала её, заплакала мама и её слёзы упавшие на серое оперение, вернули девочке её человеческий вид. Но, теперь-то не гнушалась она ни помогать по дому, ни в поле работать, знала, что даже если с земли кажется, что птицам легко и вольно живётся, это только издалека так.
Вылетели к сказке заранее. Долетели спокойно, разве что переодеться пришлось, стало гораздо холоднее. Кот ёжился и фыркал, пока не развернул избушку и не забрался на мгновенно растопленную Жарусей печку. Ратко был хмур, Волк мрачен, обоим не нравилось, когда Катерина уходит в туман. Но, ничего не поделаешь, Катя помахала им от зеленоватой границы и шагнула за Степаном и Киром в туманную муть.
— Кир, а Кир, ты чего молчишь как рыба? — Степан крутил головой, но не улавливал ничего опасного.
— А что я по-твоему должен говорить? Вроде нигде никого нет.
— Вот так и говори. Всё спокойно!
— Да мне что, как лягушке квакать каждую минуту? Как будет неспокойно, скажу.
Они лениво переругивались, а Катерина недоумевала. Вроде гуси в лесу не селятся. А тут именно что лес, куда не глянь! — Мальчики, помогите взлететь, а? Что-то я не очень понимаю в этой местности, может, мы просто не дошли до воды, может дальше озёра, надо хоть понимать, в какую сторону идём.
— Нет уж! Нас Волк ещё за последний раз недожрал! — запротестовали хором и Кир и Степан.
— Ну и пожалуйста, и как хотите! — Катерина шла и ворчала про себя о некоторых, которые трусят почем зря, пока не врезалась в спины внезапно остановившихся Кира и Степана. — Чего вы замерли? О, ничего себе!!!
Прямо на открывавшейся перед ними поляне стояла большая изба на куриных ногах. Вокруг был приличных размеров частокол, ворота были открыты, слева от них росла берёза а неподалёку от берёзы спали в тумане гуси. На крыльце избы, прислонившись к дверному косяку спала Баба-Яга. Выглядела она страшнее их старой знакомой, и постарше, чем та. Грязная одежда, кое-где изодранная до лохмотьев, всклокоченные волосы, кое-как прикрытые грязным и драным платком, страшные руки с когтями, напоминавшими птичьи. Кира при одном взгляде на эти руки пробрала дрожь!
— Мне одному кажется, что это какие-то не те гуси? — внезапно осипшим голосом уточнил Степан.
— Я тебе больше скажу, на девочку эта дама тоже уже совсем не тянет. Общее у них одно, хозяйством они обе заниматься не любят, — ошеломлённо проговорила Катерина. — Баюн такого не вынесет! Опять сказки мигрируют, а ему не говорят!
