— Нет, это не точно плохо! Вовсе даже. И очень хорошо! — заключила Катерина получив чашку чая и пирог с капустой. — Сидим и уютничаем!
— Ой, как мне слово это нравится! — порадовался Баюн. — Мне в моей беседочке только такого слова не хватало! Да о чём это мы? Так вот, посол Артемий попал в немилость к царю своему замечательному. Царь Ефимий, а попросту Ефим Иванович, очень гневливый. Чуть что не по его, тут же опала, ссылка, и всяческие неприятности. Но, гневается он часто, и хоть людей у него много, всех на его гневливости всё равно не хватает, посему, Ефим Иванович поорет, ногами потопает, в ссылку отправит, а работу-то кто делать будет? Нового брать, так новый-то человек на новом месте ещё что-то понатворит, опять царь в гнев и топанье, и старого под это дело назад возвращает. Так у него и происходит круговорот людей при дворе. Шуму, криков, воплей, множество. Но, казнит редко. Так, если уж совсем-совсем разгневался. А Артемий наш тебя не привёз, это раз. Слухи оказали верными и ты не умудрённый жизнью сказочник, а вовсе даже женского пола, да ещё и девчонка! Это два. И три, Артемий с докладом своим попал в аккурат в тот момент, когда выяснилось, что старший сын в очередной раз купцов на дороге напугал, он так развлекается, вроде как разбойник, только ничего не берёт. Так что царь почти совсем разгневался и Артемия хоть и не казнил, но в темницу засадил. Навечно! То есть до послезавтра. — безмятежно заявил Баюн.
— А почему до послезавтра? — растерялась Катерина.
— Да потому, что послезавтра царю надо будет письмо соседу писать с извинениями за проделки наследничка, а как это сделать так, чтобы сосед после этого войной на них не пошел, кроме Артемия никто не знает. И царь отлично это понимает.
— Ой, что-то мне уже страшно туда ехать. Я же там не справлюсь. — растерялась Катерина.
— Что ты, радость моя! Повеселимся! — Баюн состроил такую физиономию, что Катя рассмеялась.
— Да уж веселье что надо. Царь как порох, старший сын развлекается бандитизмом, а средний и младший?
— Средний там истошно в приметы верит. Если бы я был чёрным Котом, я бы там с ума сошел! В пятницу тринадцатого он из горницы своей не выходит совсем! Баб с пустыми вёдрами мимо его терема стражники не пускают, рыжих тоже, это себе дороже. Свистеть около него запрещено под страхом порки и мордобития, а для распугивания ворон держат специальных соколов.
— А вороны-то ему чем не угодили? — удивилась Катерина, со вкусом откусывая от пирога.
— Как чем? Если мимо пролетит тринадцать ворон в одну сторону, быть беде!
— Он что, сидит и ворон считает?
— Да. Надо же ему знать, когда быть беде, а когда не быть, — совершенно серьезно ответил Кот. А потом всё-таки не выдержал и рассмеялся.
— Я уже боюсь про младшего спрашивать, — призналась Катерина.
— И не напрасно. Младший — человек науки, — провозгласил Баюн, подняв правую лапу и помахав ею. Потом присмотрелся к лапе повнимательнее и облизал с неё сметанку.
— А чем страшен человек науки? — осторожно спросила Катерина.
— Самомнением, — вздохнул Кот. — Крайним самомнением! Он уже раз пять падал с колокольни в полной уверенности, что уж в этот-то раз точно научился летать, чуть не утоп, когда нырял в озеро в перевёрнутой бочке. Придумал кучу всякого вроде топора-саморуба. Тогда едва руку ему спасли. А когда изобрёл самоездную телегу, пришлось делать новые ворота в городе. Старые-то телегой снесло, как ножом срезало!
Катерина расхохоталась. — Вот это человек науки!
— И не говори! И что самое печальное, что они друг друга презирают до глубины души и попросту терпеть не могут. Совсем! Родителей замучали. Я подозреваю, что царь там сказочника мечтал позвать в надежде, что сказочник как-то сумеет сыновьям новые сказки придумать и спасёт их этим. А как услышал, что ты юная, да ещё и девочка, вот и залютовал с отчаяния.
— Котик, тут он прав. Я точно не смогу им сказки придумать, — перепугалась Катерина.
— Да и не надо. Ты туман почисть, где сможешь и будет с них. Глядишь, царство побольше будет, им просторнее станет, и перестанут дурить, — Баюн усмехался про себя. Он-то как раз был уверен, что Катерина это как раз то, что надо для этого царства и его царевичей.
— Катеринааааа!!! — мимо Дуба пролетел Волк и заметался в небе, два раза промчавшись в нескольких метрах от изумлённой Катерины.
— Баюн, он меня что, не видит?
— Неа. Это такая моя личная беседочка, — Кот с наслаждением потянулся, насмешливо наблюдая за метаниями приятеля. — И не слышит и не видит. Ладно, не будем пугать Волчка, а то ещё улетит далеко, возвращай потом, — Баюн тронул лапой дубовые ветки и они послушно опустили его и Катерину пониже. — Позови его. И скажем, что он нас в листве не заметил. Могу я похулиганить? — задал он риторический вопрос и сам на него ответил. — Могу! Имею на это полное кошачье право.
— Вооолк! — Катерина легко вышла на ветку Дуба и тут Волк её увидел, облегченно вздохнул и ринулся обратно. Долетел, мигом подхватил и сразу же стал ворчать о том, что надо соображать, что так высоко на дерево лезть одной нельзя. — Не ворчи я с Баюном была.
