Оставалось только дождаться конца суда над Корсини и его приспешниками, и можно покинуть Землю.
Последним желанием Корсини было, чтобы Анна присутствовала на его казни. Отказаться возможности не было, за приговоренными к смерти конституционно было закреплено право на исполнение последнего желания. Если бы она отказалась, смертельный приговор могли бы откоткладывать до бесконечности — такой прецедент был, когда супруг одного из приговоренных шесть лет отказывался явиться на казнь, тем самым продлевая жизнь осужденного. Теперь отказ без причины являлся уголовно наказуемым.
Корсини лежал на операционном столе, пристегнутый ремнями, и улыбался. Очень неприятно улыбался, глядя на Анну, стоящуюза пуленепробиваемым стеклом. К бывшему адмиралу подошел медтехник с закрытым маской лицом и ввел ему в вену иглу от капельницы, наполненной анестетиком. Адмирал продолжал улыбаться, глядя все туда же, за стекло.
— Они могли бы сэкономить на инъекциях, — произнес чей-то голос прямо над ухом. — Я с удовольствием сама бы задушила его. Или отравила крысиным ядом.
Анна посмотрела на высокую худую как палка женщину, от которой ужасно несло дешевым табаком. Захотелось чихнуть и прикрыть нос. Это был супруга Корсини собственной персоной. Анна не была с ним знакома лично и, откровенно говоря, не имела никакого желания знакомиться. Но видела мельком интервью с ней и в суде, когда та давала свидетельские показания.
В суде госпожа Корсини была собрана и пряма, а сейчас, длинные седые волосы выбились из прически а одежда находилась в беспорядке. Вид в общем усталый и потухший, лицо изборождено морщинами.
Анна отодвинулась на всякий случай подальше — некоторые люди реагировали на нее неадекватно. Около дома постоянно ошивались непонятные личности, время от времени устраивавшие пикеты, то в защиту Малыша, то против. Иногда, впрочем, совершенно невозможно понять, на чьей стороне они, или вообще эти люди собрались здесь по другому поводу. Анне было все равно — ей и детям не мешали гулять в парке, и ладно. Фонды имени Алистера Моргана работали исправно, совершенно неожиданно появилось большое количество меценатов, желавших пожертвовать на благо энную сумму денег. От женщины, чьего мужа она сдал суду и обрекла на смерть, можно было ожидать чего угодно.
Супруга адмирала Корсини усмехнулся так, будто слышал все мысли Анны.
— Вряд ли вы счастливы видеть меня, госпожа Воронцова. Не беспокойтесь: тот, к кому я испытываю ненависть, находится за стеклом.
Они оба посмотрели на адмирала, продолжавшего все так же мерзко улыбаться. Яд уже ввели, так что в течении пятнадцати минут все должно было закончится.
— Вот поганец, — сказал старуха, доставая из кармана пачку сигарет, и прикуривая одну из них. — Даже не посмотрел на меня, а ведь мы были женаты сорок лет. Я год горевала по нему, а он развлекался с этим шл… Алексой Морган!
Сигарету она так и не сунула в рот, задумчиво поводя ею из стороны в сторону перед носом Анны. От этого запаха, закружилась голова. Пришлось опереться о стекло и прикрыть глаза.
— Вот черт, — выругалась почти вдова, бросая сигарету на пол. — Простите дуру, совсем о вас не подумала!
Она подошла к двери, открыла ее и крикнула в коридор:
— Эй там, кто-нибудь! Принесите стул и воды!
А затем сама бережно помогла Анне сесть.
— Почему мы вообще остались в комнате одни? — спросила Анна когда в голове прояснилось. — Как можно оставить без охраны супругу казнимого и ту, благодаря которой казнимого казнят?
Она не боялась: с ней Малыш, лучшая из защит.
— Я заплатила, — пожал плечами старуха. — Пятнадцать минут с вами наедине на виду у моего умирающего бывшего мужа стоили мне в бриллиантовый гарнитур… пусть знает, гад, что я до вас все-таки добралась.
Они снова посмотрели сквозь стекло на Корсини. Тот лежал не двигаясь, по лицу катились бисеринки пота, он побледнел, его трясло. Но он все так же мерзко улыбался.
— Недолго осталось, — удовлетворенно заметила почти вдова адмирала. — Я, кстати развелась, получила бумаги позавчера. Теперь свободна, как ветер. На полгода или чуть больше. Мда.
Женщины — молодая и старая — помолчали, одинаково равнодушно наблюдая за тем, как за стеклом умирает человек. Анне хотелось домой, зарыться в постель, обнять детей, а она был вынуждена сидеть здесь и ждать, пока Корсини испустит дух наконец.
— Вам привет от Кевина Мак-Дугала, — нарушил тишину старуха. — Его тоже скорее всего казнят.
