Скандирование становилось все громче, облаченные в мех существа топали ногами, но потом внезапно все замерло.
В пещере воцарилась наполненная предвкушением тишина, когда сопровождающие скрылись в тени, оставив на свету только Мусаи.
Вибрируя от той же напряженной энергии, которая разливалась по толпе, Алос наблюдал, как самая высокая из Мусаи подняла руку, наклоняясь к барабанам перед ней.
Она начала отбивать ритм.
Белый цвет освещения сменился оранжевым.
Оранжевый превратился в красный.
Руки девушки парили в воздухе, двигаясь по натянутым шкурам и словно пульсируя в трансе.
Крайне медленно к ритму присоединился голос, альт и одновременно сопрано.
Ларкира вплела припев в выбранный сестрой ритм.
А затем, все словно затаили дыхание в ожидании вступления последней из Мусаи, Ния наконец начала танцевать.
Сначала она двигалась медленно, топая ногами и быстро вращая бедрами в такт опьяняющему ритму. Кисточки на ее костюме подпрыгивали и крутились, похожая на кровавый туман магия разливалась в воздухе, смешиваясь с магией сестер и накрывая толпу. Алос оставался совершенно неподвижным, чувствуя, как чары трио омывают его. Ледяной барьер его собственной магии всплыл на поверхность кожи, чтобы защититься и в то же время застонать от восторга.
«Спокойно», – приказал Алос.
Комната медленно попадала в плен чар. Рядом с ним качались тела, позади раздавались голоса, пытаясь соответствовать уровню эйфории, пронизывающей пространство.
Сегодня вечером трио творило настолько мощное волшебство, что он не смел перевести дух. Бит был трансом. Песня – практически смертельной дозой эликсира. Танец – чистой похотью.
Выступление Мусаи сводило с ума, беря всех присутствующих в плен.
Единственное, что можно было сделать, – это сдаться и уступить.
Алос сжал руки в кулаки, не в силах отвести взгляд, когда Ния пробежалась пальцами по своей фигуре, извиваясь в такт ритму.
Его сердце громко стучало в ушах, когда она сошла со сцены. Продолжая содрогаться от ужаса и испытывая предательский голод, он смотрел, как она приближается.
Гости осторожно сделали шаг назад, в то же время продолжая тянуться к танцовщице с огнем, испуганные и вместе с тем отчаянно нуждающиеся.
Алос и сам испытывал подобный соблазн.
Вращая бедрами и руками, Ния плавно двигалась, создавая вокруг себя свободное пространство.
И как только капитан пиратов поверил, что контролирует себя, голубые, скрытые под маской, горящие пламенем глаза встретились с его собственными.
И Алосу потребовались все имеющиеся у него силы, чтобы не сделать шаг назад.
Ния продолжала смотреть на него, приближаясь, словно зажженный фитиль к центру бомбы. Она снова и снова крутила бедрами, отодвигая толпу восхищенных и доведенных до безумия зрителей пульсацией мощной магии, пока не оказалась на расстоянии всего лишь пары песчинок.
Волны ее жара лизали его одежду, пуская трещины по замерзшему щиту, и наконец просочились под кожу. Алос сдержал стон; он чувствовал себя так, словно его раздевали, погружая голым в бассейн с паром.
Его магия замурлыкала, ответив силе танцовщицы.
Сжимая челюсти, Алос отчаянно цеплялся за тонкие нити контроля, проходясь взглядом по изгибам Нии. Он наблюдая, как ее дары продолжали пульсировать, свободно скользя в стороны от ее тела, словно красная рябь на воде.
Она была величественной.
Ее близость пленила.
И Ния определенно испытывала его. Дразнила. Давила на него так сильно, как только могла.
Существо, которое он взял в плен и подчинил своей воле на борту своего корабля. Ей дали ночь свободы, и теперь она стремилась взлететь.
Алос не мог винить ее. После нескольких месяцев, проведенных на его корабле, она, конечно же, будет гореть ярче, оказавшись дома. Он хотел этого. Подарить ей ночь свободы. Теперь он понял, что его раннее предупреждение самому себе было слишком запоздалым. Он не знал, доживет ли до завтра, поскольку Ния продолжала окутывать его своей магией. Ее обжигающее заклинание боролось с его ледяной силой. Стена пара. Дерзости.
В этот вечер она танцевала не для толпы. Она танцевала для него.
И только Алос мог вновь вернуть себе контроль.
Так что он сделал это единственным известным ему способом.
Повернулся и заставил себя уйти.
Ния с трудом стояла на месте, пока незрячие служанки ослабляли и расстегивали застежки ее костюма. Ее кожа продолжала гудеть от представления, красная дымка магии кружила вокруг нее, как голодные пчелы на поле цветов. Ей хотелось продолжать двигаться, продолжать танцевать. О, она чувствовала себя такой живой!
